Сектант - Михаил Борисович Земсков

Потом я нырял в прорубь, гонял на картинге, катался на разных, бросающих твое тело, словно мячик, в стороны, аттракционах. Адреналину, еще адреналину! Но опять усмехался про себя: «Все – фигня…»

«Все – фигня…» – Я весь был заполнен одним этим ощущением. «Все – фигня…» – И что-то безразличное, внешнее, несло меня по жизни дальше.

В один вечер, устроив ревизию висевшей в шкафу одежды, я наткнулся на буклет энергоинформационной школы, врученный мне орлиноликим Антоном и оставшийся с тех пор в кармане пиджака.

«Почему бы и нет?» Я позвонил по указанному номеру. Вечером следующего дня ожидался семинар «известного суфийского учителя», чье имя мне, конечно, ничего не говорило.

«Почему бы и нет?» Следующим вечером я был там. Опоздав минут на десять, понял, что попасть в зал будет нелегко. Хвост очереди из желающих послушать суфия тянулся на улицу. Шла регистрация слушателей, а семинар, судя по всему, задерживался. Я покорно встал в очередь, за мной занял кто-то еще, и еще. Молодые смеющиеся люди, отпускающие заумные шутки и сами весело над ними хохочущие.

Вторая створка двери открылась, и из нее вышел Давид. Широко улыбнувшись, он неторопливым шагом направился ко мне.

«Я ведь ожидал это. Подспудно ожидал». Волны холода и тепла успели пройти по моему телу до того, как я вышел из очереди навстречу ему.

– Здравствуй, дорогой, – он тепло меня обнял.

– Каким образом? – Спросил я.

– Что «каким образом»?

– Ты же исчез тогда под водой, и все…

– Ну и что? – Давид пожал плечами.

– Как ты не утонул?

– Что, нужно было? – Рассмеялся он.

– Человек же не может так долго под водой без воздуха…

– Да? Я, наверное, просто этого не знал. – Весело подмигнул он мне. – Ладно, что мы тут будем спорить о пустяках. Пойдем… Очень рад тебя видеть.

– Куда? А семинар суфийского учителя?

– Я думаю, суфийский учитель уже выполнил свое предназначение на этой земле, сведя нас сегодня вместе. Теперь он свободен.

По очереди пронесся ропот, что семинар отменяется. Снова холодок прошел по моему телу.

– Ты преподаешь в этой школе? – Спросил я.

– Нет, конечно. Ну пойдем, – повторил он, взял меня под локоть и повел из двора.

Глава 27

Мы шли по улице. С неба начала падать мелкая крупка – то ли дождь, то ли снег, то ли лед.

Мою голову разрывали тысячи вопросов, но я знал, что задавать их бесполезно. Более того – их нельзя задавать. Вместо этого я смотрел на свет фар проезжающих мимо машин. Давид тоже ничего не говорил. Я не знал, куда мы идем – не имело значения. Просто бесцельное движение в ночи, в темном городе, наполненном таким же движением из ниоткуда в никуда, из прошлого в будущее. Хотя времени не оставалось – ни для меня, ни для этого мира. В одной секунде все время Вселенной. Вспомнилась шутка Эйнштейна или еще какого-то физика: «Почему никогда не хватает времени? Просто потому, что времени вообще не существует».

Скоро мы оказались в темном неприглядном дворике, зажатом с двух сторон ветхими и обшарпанными двухэтажными домами. В одном весь первый этаж был обит досками и фанерой. Свет горел только в двух окнах. Остальные зияли черными дырами. Я плелся за Давидом, как покорный телок идет за мясником на убой. Он прошел в центр дворика, обернулся ко мне и сел на снег. Жестом пригласил присоединиться к нему. Именно в этот момент во мне проснулась непокорность.

– Зачем? – Спросил я. – Что ты собираешься делать?

– Просто здесь классно. – Пожал он плечами. – Необыкновенный вид. Можешь сам полюбоваться.

Я подошел к нему и посмотрел туда, куда он показывал. Вид действительно был необычным и завораживающим: шпили сталинской высотки в разноцветных огнях над черной уродливой крышей стоящего рядом с нами дома. Я сел на снег. Отсюда картинка выглядела совсем гротескной. Футуристичный декаданс. Упадок прошлого, бренность и смерть, над которыми возвышалась сверкающая мишура будущего. Прошлое и смерть мне казались привлекательнее искрящихся блесток самоутверждающегося нового дня.

– Ладно, поднимайся, а то жопу отморозишь, – Давид встал с земли и направился к подъезду дома с обитым досками первым этажом.

Мы вошли в полутемный подъезд, со второго этажа которого лился тусклый свет. Под ногами заскрипели деревянные ступеньки. Поднявшись наверх, Давид остановился перед деревянной коричневой дверью.

– Ты здесь живешь? – Спросил я.

– Иногда, – он вытащил из кармана ключ и вставил его в замок.

В квартире все выглядело таким же старым и запущенным, как и двор и дом снаружи. Я как будто попал в сороковые – пятидесятые годы прошлого века. Давид провел меня в комнату и усадил за стол, покрытый темной суконной скатертью.

– Поставлю чай, – он вышел на кухню.

Я прошел в ванную комнату помыть руки. Еще один шедевр упадка и разрушения: грязный, отслаивающийся от стены кафель, замызганное, в паутинках мелких трещин, зеркало, древний медный кран и раковина серо-грязного цвета.

– Почему ты живешь в такой квартире? – Спросил я Давида, когда мы сели за стол.

– Мне кажется, что именно в такой квартире жила когда-то моя мать. Иллюзия, конечно, но почему бы ее не потешить? Глядишь, и она меня когда-нибудь порадует.

– Зачем я тебе нужен? – Вопрос прозвучал грубовато.

Давид молча встал из-за стола, вышел в другую комнату и через минуту вернулся с пачкой белых листов, которую положил передо мной. На титульной странице мелким шрифтом было напечатано «Евангелие от Иоанна»:

– Подумал, что это может быть важно для тебя, – сказал он и, улыбнувшись, добавил, – или хотя бы любопытно… Уже даже переведено. Представляешь, как я подсуетился?

Я непонимающе смотрел на рукопись:

– Но фээсбэшник же его сжег…

Перед моими глазами промелькнули завернутый в тряпки сверток, который я видел, когда рылся в сумке Давида, и такого же размера манускрипт, сжигаемый в костре на берегу казахстанской реки.

– Ты подложил ему…

Давид пожал плечами.

– А где оригинал? – Снова спросил я.

– Продал коллекционерам.

– Хорошо наварился?

– Наш мир, по большому счету, принадлежит коллекционерам, – отхлебнув чай, ответил Давид, – и это, наверное, правильно. Коллекционеры – те, кто сохраняют. Но главное – не афишируют то, что имеют. Так что теперь для этой рукописи, наверное, нет более надежного места.

– Ты прочитал? – У меня в горле засвербило.

– Конечно.

– И что там? – С волнением спросил я.

– Та же самая фигня… – Давид залез пальцем в свою чашку с чаем и вытащил оттуда крупную чаинку, – Сергей ничего не потерял.

– А ты… – Меня осенила догадка. – Зачем ты планировал подмену? Хотел кинуть Сергея и нас всех?

– Нет. Сергей ни при чем. Просто я люблю запасные выходы.

Мы замолчали. Я наконец взял в руки поставленную передо мной чашку:

– В чае цианистый калий? – Спросил с мрачной усмешкой.

– Зачем? – Обезоруживающе улыбнулся Давид.

– Для твоей практики нахождения рядом со смертью…

Его улыбка потускнела:

– Ты до сих пор многое не понял. Хотя тебе, наверное, пока и не нужно все понимать.

– Ты убил Виталика…

– Вообще-то не я, но понимаю, что ты хочешь сказать. Знаешь, почему погиб Виталик, а не ты? Потому что он был гораздо дальше от осознания смерти, чем ты. И еще могу сказать – если тебя это успокоит – что Виталик уже перевоплотился в теле дочери американского миллионера и известной английской актрисы. Он отлично себя чувствует, у его физического тела превосходные гены. Так что думаю, у него все будет прекрасно.

– А его мать?

– Ей нужно проделать определенную работу по осознанию произошедшего. Вероятно, такова ее карма, и ей предстояло пройти через это в любом случае – рано или поздно.

– Блядь, как все гладко у тебя получается, – не выдержал я.

– Жизнь вселенной – сама по себе гладкая штука, и с этим ничего не поделаешь, при всем нашем желании. Только неразвитые люди видят ее дисгармоничной и полной страданий.

– Если я сдам тебя ментам, она тоже будет гладкой и гармоничной?