Архив Долки - Флэнн О'Брайен

— Может, Провидение — слово получше.

— Почти десять лет назад я сочинил ловкий стишок. Запер его у себя в голове и решил, что не стану им бахвалиться, пока не подвернется случай, когда он окажется чудодейственно уместным. Улавливаешь?

— Кажется, да.

— Меня не волновало, отращу ли я незаслуженную репутацию импровизатора. Это меня не тревожило нисколько. Я просто хотел снять вопрос, покрыть своим козырем чьего-нибудь туза. Сечешь?

— По мне — тщеславие это.

— Погоди! Вот он, подходящий случай. Ты говоришь, что собираешься к траппистам? Хорошо. Как раз для этого объявления и был давным-давно сочинен мой стишок. Тут же как есть Судьба голяком! Но какая жалость, что нет здесь громадной публики.

— Читай уже свое сочинение, будь добр, — велел Мик.

Хэкетт так и сделал, торжественным голосом, и Мик в конце, безусловно, расхохотался. Несколько вульгарно, однако ж не похабно.

Один юный монах из Ла-Траппа

Подцепил трипака тихой сапой.

«Доминус вобискум»[38], — сказал,

Но сикать он лучше не стал —

Поломался, наверное… клапан.

Да, забавно. Но настроение у Мика, пока шел он домой, оставалось задумчивым. В сказанном Хэкетту он был совершенно серьезен. Дни его как мирянина сочтены.

Глава 17

Рано поутру Мик уже был на ногах, довольно сумрачное настроение предыдущего вечера растворилось, и в душé возникло удовлетворенье — без всякой на то внятной причины. Он ощущал, что его довольно заполошный ум проясняется, а путь впереди становится проще.

Он оделся в парадное, завтрак сделал себе незатейливый — такой же незатейливый, как предстоящая этим утром задача. Выскользнув потихоньку в назначенный час, он нашел такси, где ему и полагалось быть, за рулем сидел Чарли, которого Мик знал по другим случайным вылазкам; Чарли читал газету. Тейг Макгеттигэн для богатых.

— Достославное утро, слава Господу, — сказал Чарли.

— Так и есть, — отозвался Мик, усаживаясь рядом, — хотел бы я съездить в Арклоу на денек, рыбу половить. Ты небось против такой поездки не возразил бы, Чарли?

— Я в смысле щуки зверь, сударь. Едренть, что 6 ни ловил я — сайду, макрель, языка морского или пусть даже треску — вечно достаю щуку. Я — как тот ловец на форель, который вечно таскает угрей и всю оснастку себе портит. На Вико-роуд, сударь?

— Да, Вико-роуд. Я тебе скажу где.

Время было девять, не очень-то рано, однако поездка через Монкстаун, Данлири и Долки сложилась такая, будто населенные пункты эти все еще спали. Движения на улицах — самая малость, если не считать редких потрепанных трамваев.

На Вико-роуд не видно было ни души. Мик дал Чар-ли проехать порядком мимо цели, затем велел вернуться и остановиться в двенадцати ярдах от прорехи в ограде.

— Подожди здесь, Чарли, — наказал он, — заднюю ближнюю дверцу оставь открытой. Мне нужно забрать у приятеля предмет неуклюжего пошиба. Я ненадолго.

— Есть, сударь.

Мик почти сразу увидел, что бочонок лежит там же, где его оставили, но прошел чуть дальше под деревьями и присел на валун. Решил, что может быть уместной некоторая искусственная задержка.

Когда же вернулся, оказалось, что извлечь и далее тащить бочонок, вдоль дороги, держа его перед собой, не составляет никакого труда, однако, добравшись до машины, Мик вынужден был тяжко уронить его на землю.

— Чертова штука тяжелая, Чарли, — сказал он, отвлекши водителя от газеты. — Не положишь ли его в багажник?

— Разумеется, сударь.

Что он умело и проделал.

— Небось из этих новых электрических бомб, как пить дать, — сказал он, когда они оба вновь устроились в машине. — Видал такие, их из моря доставали в Первой мировой.

— Ничего подобного, думаю, — ответил Мик беззаботно, — хотя человек, которому она принадлежит, сам по электрической части. Хочет сдать на хранение в Банк Ирландии, от греха подальше, туда-то мы сейчас и поедем. Он изобретатель.

— Ах вон что, — сказал Чарли. — Такого сорта публика умеет миллионы заколачивать, пока все прочие мы медяки наскребаем.

Мик, когда позднее вошел в Банк Ирландии — Чарли впереди тащил бочонок, — почувствовал, что, по сути, вступает в пределы Цистерцианского ордена траппистов. Вероятно, есть в банках некое монастырское свойство, священный символизм денег, серебра и золота.

— Оставь его вон там, у столика, Чарли, — сказал он, — и, думаю, вот это воздаст тебе за все хлопоты.

Дружелюбный кассир с готовностью Мика узнал. Нельзя ли потолковать с кем-нибудь ответственным об одном частном деле. Не с управляющим, разумеется, а с кем-то… уполномоченным? Разумеется.

Мистер Хеффернэн, когда Мика проводили в его поразительно современный кабинет, оказался пожилым, милым, и можно было б ожидать, что он того и гляди выставит графин. Усевшись и отказавшись от сигареты, Мик взялся за дело бодро, как ему показалось.

— Мистер Хеффернэн, я клиент новый и невеликий. Хотел бы спросить об одной банковской услуге, про какую слыхал. Я о вашей системе хранения.

— Так?

— Правда ли, что вы принимаете на хранение предметы, не зная, что они такое?

— Да. Любой крупный банк оказывает такую услугу.

— Но, положим, нечто — скажем, ящик, — в действительности адская машина? Бомба с часовым механизмом, к примеру?

— Ну, среди ирландских учреждений мы довольно уважаемое. Банк Ирландии — вот он, по-прежнему стоит, несмотря ни на каких чудаковатых либо злокозненных вкладчиков.

— Но… следует отбросить мысль, что бомба с часовым механизмом — непременно нечто тикающее. Современные методы, мистер Хеффернэн, позволяют создать простой предмет, похожий на луковицу, допустим, у которой будет взрывная мощь 10 000 тонн ТНТ.

— Что ж, от начала времен банковское дело всегда было связано с рисками. Это все, что я имею сказать. Конечно, есть и у наших возможностей определенные ограничения. Физический размер предмета хранения, например, обязан соответствовать некоторым пределам и не создавать неудобств — у него не должно быть скверного запаха, допустим. Если вам полюбился какой-нибудь старый паровоз и вы его приобрели, боюсь, его мы на хранение принять не сможем. Но в пределах разумного — что угодно.

— Что ж, мистер Хеффернэн, вы меня удивили и порадовали.

Они послали курьера внести бочонок. В нем содержатся кое-какие мелкие предметы, произведенные ближайшим родственником в связи с его электрическими исследованиями: он врач с частной практикой, и у него мало места для хранения. Сами по себе предметы — мелочевка, вес — преимущественно самого бочонка. Вся эта штука ничего вредоносного не излучает, гарантированно.

Мику собственные россказни показались жалкими, однако мистера Хеффернэна вполне