Смерть в живых образах - Mortemer

Опять

Резкий – мерзкий крик будильника. Опять дрянь, опять вставать. На экране часы говорят «доброе утро», а прогноз погоды обещает ясный день. Но, как всегда, уже через час в твоём доме нависнет тень. Нужно что-то съесть, но тошнота не даст. Придётся ограничиться таблетками по цене бекона и опять жить на них весь день.

Улица, темно и холодно. Солнце ещё не встало. Полузабытый дурной сон пока ещё не украло. Семь утра на часах, лужи в моих глазах. Опять дождь. Опять ругаешь прогноз. Опять в тело дрожь. Опять идёшь по откос. Спуск в метро, резкий удар света в лицо. Вагон открывается, в него дурной народ сам собой забивается. Плечо к плечу, зад к заду и матерясь, дружно едем и пятимся, пока до конечной не докатимся.

Уже вроде бы проснулся. Уже вроде бы о чем-то задумался, но возникший людской смрад все мысли превратил в желчный ад. Ругаешь прижавший тебя слишком толстый бабкин зад, параллельно мечтая вернуться домой, назад. В свой райский рад. Десять минут езды. Ты привык, размяк. Мысли стали интереснее. Начал спрашивать сам себя, «А зачем я это делаю?», «А в чем смысл моей жизни?», «А зачем я себя спрашиваю?». А ведь действительно, а зачем ты это делаешь? А в чем смысл твоей жизни? А зачем ты вообще спрашиваешь? Ты и вчера себя спрашивал, и месяц, и год, и годы назад. Опять, чёртов, мерзкий бабкин зад.

Ноги ватные, чистые ботинки, покрытые чужими следами. Опять. Теперь нужно идти пешком до работы. Опять. Восемь часов труда. Опять. Опять, и опять «и когда я стану не обязан это делать, дайте пожалуйста знать!». Даём, а вот ты не даёшь узнать. Иди давай, вечером зарплата. Чужие крохи доешь. Один день рад, а там потерпишь, опять.

Свет, усталость; свет, досталость; свет, потребность; туман в глазах, гул в ушах. Работа. «Ради этого я столько учился, работал на занятиях днями и мечтал ночами». Ну или кто-то мечтал, а ты ещё по молодости решил, что все просрал. Марал ты, а на голове веером понты. Не ной, лучше одумайся, и, как Ной, баржу своего спасения построй. Чертежи по акции – библейские по тыще, диктаторские по две.

Улица, темно и холодно. Солнце уже село. Полузабытый дневной день с собой потянуло в тень. Дорога, поникшие головы. Отраженье фонарей бьёт в глаза. Опять дрожь по телу поползла. Эскалатор, ожидание, вагон. Пот, ожидание, росгвардии фараон. Опять полезли мысли, как миазмы злой болезни. «А может мы опасны?», «Самих себя враги?», «Нас от нас защищать должны они!». Но нет! «Я живу для общества. Для людей ради меня. Что бы мы все вместе жили счастливо!» И с непривычным искажением на лице оглянулся на людей вокруг, и над каждым белые нимбы от смартфонов, вот она, страна царей и фараонов!

Опять, чёртов, бабкин зад. он повернулся и оглянулся на тебя, о Боже, своим лицом, и посмотрел на тебя, как на дурочка: «ты че лыбишься, шизик». Опять стыд, опять ты провинился. Да, во всем виноват ты. Всегда ты виноват. Так с самой школы говорили, счастливой жизни меня учили. Метро вагоны двери отравили. Растёкся людской смрад в славный Питер-Град.

А вот и твой райский сад, Сорняк. Моргнул, раз – другой, а уже пора и спать, дорогой. Утром надо встать ровно в шесть, чтобы на метро вовремя успеть. Опять.

Резкий – мерзкий крик будильника.

А может всё же не надо?

и разродиться покоем мать сыра земля