Америка-мать зовёт? - Оксана Лесли

Глава тридцать вторая

Винни-Пух за сто десять баксов

Марина решила заехать в секонд-хенд и посмотреть, нет ли там на Криса пальтишка какого. На его старом молния сломалась, да и маловато стало. Крис мирно уснул в машине по дороге. Марине было жалко его будить, вытаскивая из машинного кресла. Он у нее очень чутко спал и вообще был капризным ребенком. Она закрыла свою «Тойоту» со спящим сыном внутри. Что может случиться за пять минут?

В магазине не было того, за чем Марина приехала. Но зато ей попался на глаза хэллоуинский костюм Винни-Пуха. Посмотрела – приличный вид, нужный размер. Она себе представила, как будет обходить с Крисом американские дома и квартиры своего спального района на праздник и собирать конфеты. Заплатила за костюм шесть долларов, довольная своим везением.

Около оставленной на стоянке машины стояли двое молодых людей в штатском. «Ваш ли этот ребенок?» – чисто выбритое, молодое лицо, короткая стрижка, сверлящий взгляд светлых глаз. Мужчина представился – «трупер Марк Грей». Показал удостоверение. Трупер – это ранг полицейского.

Марк Грей гневно чеканил слова, обращенные к Марине: «Я вызвал полицию. Вас сейчас арестуют. Я лично приду в суд на ваше дело как обвинитель и свидетель. У вас нет ни капли уважения к этому ребенку. Если бы его украли, то мы бы часы потратили на его поиски из-за вашей безответственности. Вы не имеете права оставлять ребенка без присмотра в машине даже на минуту. Сейчас приедет полиция».

Марина вытащила из кармана своей замшевой куртки мобильный телефон, чтоб сообщить мужу, что она задерживается и, скорее всего, вообще будет ночевать в тюрьме. Но Марк Грей резко приказал убрать телефон: «Я не хочу, чтобы ваш муж сюда приехал со мной выяснять отношения. Будете из тюрьмы звонить кому хотите». Марина не стала объяснять, что ее муж не молодой панк, который полезет в драку. Все ее слова не стоили и гроша: она совершила преступление, по словам Грея.

Убрав мобильный в карман, Марина оперлась спиной на свою бело-грязную машину, закинув усталый взгляд, как дротик, в чистое пенсильванское небо. Представила себе свой арест, увидела мысленным взором, как суд лишает ее родительских прав. Негативные картинки неслись наперегонки как хомячки, участвующие в беговых гонках в прозрачных шарах. Что за привычка сгущать краски и впадать в панику? У нее зазвенело в ушах, потемнело в глазах, возникло ощущение покалывания в конечностях, колени задрожали, и она просто съехала на корточки. Это была вторая паническая атака в ее жизни, приступ быстро отпустил, словно в ее сознание бросили шипучую таблетку, возвращающую человека в реальность.

Трупер спросил, не является ли Марина диабетиком и стоит ли вызвать «скорую». По его строгому лицу было видно, что он считает приступ Марины не чем иным, как разыгранным спектаклем.

Марина встала с корточек, распрямила спину и увидела подъезжавшую полицейскую машину. Марк Грей громко потребовал от полицейского ареста Марины. Она не понимала, почему Грей сам не стал ее арестовывать и исчез, а полицейский проверил документы и стал задавать вопросы.

Марина слышала в новостях истории о детях, забытых родителями летом в раскаленных машинах. Также она читала, что дети были оставлены в заведенном автомобиле и преступники его угоняли вместе с ребенком. Если на улице холодно, машина закрыта на замок, что может произойти в провинциальном городке за пять минут?

Полицейский сказал Марине, что ее проступок не преступление и ее никто арестовывать не собирается, это трупер Грей очень разозлился и сгустил краски, просто попугать! Но штраф выписал как за дорожное нарушение правил – оставление ребенка до шести лет в машине без присмотра! 104 доллара. Полицейский вежливо объяснил, что у нее есть выбор – заплатить штраф в течение десяти дней или отстаивать свою невиновность перед судьей. Марина и думать не хотела об апелляции, не было смысла вякать что-то несуразное в свою защиту с иностранным акцентом и дать возможность офицеру – труперу Грею – пробить ее ауру еще раз. Ей и без того было стыдно, что она рисковала жизнью сына.

Так хэллоуинский костюм Винни-Пуха обошелся ей со штрафом в сто десять баксов. Вот и не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Глава тридцать третья

Когда снятся коробки

Осень 2004 года в Пенсильвании была такой же, как любая другая осень в Пенсильвании и вообще на севере. Дожди, деревья с яркими сочными кронами. Холодрыга. Снег с дождем.

Роба за постоянные отпрашивания якобы по состоянию здоровья перевели на трехдневку. Причем он умудрялся пропускать и рабочие дни, обещать начальству поработать в выходные и проводить время в играх вместо выхода на работу. Неугомонная Марина не ждала, что муж будет искать дополнительный доход… Он у нее слабый, «старый и больной», как сам же выразился, какой с него спрос? На носу Рождество и Новый год! Как же она без подарков и ощущения праздника?

На глаза попалось объявление: «Сезонная работа на складе. Требуются упаковщики». Марина прошла интервью, к счастью, никто не подумал, что она ждет ребенка. Живот у нее не выпирал, полнота была равномерной. Так что новая работа у нее была уже через неделю после увольнения со старой. Ей предложили график со вторника по пятницу или с пятницы по понедельник. Она выбрала работать в выходные по двум причинам: платили двенадцать долларов в час, а не одиннадцать. Роб оставался с ребенком, и им не надо было платить за детский сад. Сорок часов в неделю, по десять часов в день. Чистыми в неделю она приносила домой после налогов четыреста с хвостиком.

Компания «Целостность», на которую Марина устроилась на два месяца, обслуживала один известный интернет-магазин. Люди заказывали к Рождеству, 25 декабря, всё – и электронику, и одежду, и игрушки, и сувениры, и книги, и ювелирные украшения. В зимние праздники сайт не справлялся с количеством заказов, поэтому на пару месяцев склад набирал сезонных рабочих. Марина стояла у конвейера, по которому шли товары с информацией заказчика. Нужно было быстро сориентироваться на своем рабочем месте, схватить коробку нужного размера, положить туда товар, аккуратно заклеить коробку скотчем и наклеить на нее