У Лаки - Эндрю Пиппос

Поздно вечером того же дня она отправила Майклу письмо:

«Я хочу, чтобы ты съехал сегодня или завтра, – писала она. – Я больше ни секунды не желаю думать о тебе и другой женщине в моем доме».

1957

1

Валия уходила от Лаки дважды, пока не подала на развод окончательно в 1957-м, объявив, что их проблемы неизлечимы и невыносимы. Первый раз это случилось в самый расцвет их проблемных взаимоотношений – Лаки был полностью поглощен работой.

Тем утром Лаки проснулся рано в загородном отеле, разбуженный хором кур в соседнем дворе. За окном все еще было темно, словно в космосе. В номере стояла только кровать, кресло и лошадка-качалка для постояльцев с детьми. Каура дорожила новым рестораном «У Лаки» до такой степени, что управляющий запросил более просторное помещение в новом месте на главной улице. Иногда к ужину там собиралась очередь. Сельские жители не любили ждать в очереди. Лаки понимал, что пора расширяться. Он приехал в Кауру посмотреть имеющуюся в городе недвижимость. В феврале тут были только ржавого цвета газоны и пыльные машины. Лаки сказал, что ему нужна неделя, чтобы все обдумать. Из жизненного опыта он всегда давал себе неделю на принятие решения о покупке дороже установки для газировки. В конечном итоге он находил решение, частенько в своем дома в Сиднее, во время ужина или завтрака, разговаривая с Валией или пытаясь заснуть.

Все еще одурманенный сном, Лаки сделал несколько глубоких вздохов и вышел на улицу, пошатываясь, словно ступал на крошечную лодку. Он не стал завтракать, сразу сел в машину. Он был поглощен франшизой. Лаки принес себя в жертву и смирился с этой ценой: сеть господствовала в стране, что означало, он правильно распорядился подарком Асквита.

На деньги Иэна Лаки купил три помещения в Сиднее и построил одинаковые рестораны. Он мог бы построить и больше, но решил остановиться на трех и понаблюдать. Пойдет ли дождь, будет ли почва щелочной, не устроят ли саботаж уже существующие греко-австралийские закусочные.

В сороковых годах среди англоязычных сиднейцев ходила шутка:

– Почему не существует греческой мафии?

– Потому что каждый грек, управляющий кафе, считает себя большим боссом.

Некоторые семьи использовали рестораны сети как временное пристанище. Они платили Лаки месячный сбор – не было никакой системы начисления зарплаты – оплачивали бóльшую часть накладных расходов и копили на собственное кафе. Франшиза «У Лаки» для большинства управляющих кричала о безопасности, временном крове, трамплине в будущее. Самые ранние франчайзи обналичили средства в начале пятидесятых годов. Они доказали, что прогресса можно добиться.

Лаки управлял заведением в Стэнморе, Энтони Главас и его брат Джим работали в ресторане на Каслри-стрит в сити, а Питер Нифорис и его жена Рослин, уроженка Нгиямпаа, знакомили с «У Лаки» пригород Марриквилла. Питер прекрасно готовил, ему удавалась идеальная ботридия[14], но именно Рослин была флагманом этого заведения: она обслуживала столики, звала клиентов душками, поставщиков – когда они пытались обмануть ее, – приятелями.

В первую встречу, когда они пришли по объявлению, Рослин была воплощением хитрости, честности и непоколебимой уверенности. Она открыто заявила, что собирается работать с командой из двадцати человек и откладывать излишки на собственный независимый ресторан, оставив сеть «У Лаки» как можно скорее. Лаки сказал ей тогда, что у братьев Главас та же идея, а его франшиза – не ловушка, не фабрика и не пожиратель работников.

Но одного сеть все-таки съела. На обратном пути Лаки остановился пообедать в ресторане в Миттагонге и услышал новость: в понедельник Джон Баркис, работник ресторана в Канберре, был арестован за нападение со скалкой на проблемного клиента. Скалки были нужны на кухне для одного греческого блюда в меню ресторанов: кефалонского мясного пирога. Лаки планировал добавить так же стифадо. Раненый посетитель все еще находился в больнице, а Баркис в тюрьме. Семья Джона просила Лаки приехать в Канберру и все уладить: дать денег под залог или договорился с семьей пострадавшего.

Да, позвонить, все уладить… Лаки подумал, что может это сделать, например, завтра. Работа может и не высокого полета, думал Лаки. Сначала ты имеешь дело с хорошими франчайзи, потом на их место приходят бескомпромиссные, жестокие и резкие, подобные Ахиллу, от которого все пошло. Люди, которых хотелось забыть. Какое было бы подспорье, если бы Лаки мог вычленять людей, подобных Ахиллу, на собеседованиях и отказывать им в любой должности.

В дороге Лаки крепко сжимал руль, и в его голове крутились невеселые мысли. Я владею монструозным бизнесом, но я не настоящий лидер. Я не знаю, что творю. Я все еще самозванец. Я построил замок, который меня погребет. Структура должна быть сильнее, прочнее, выше. Должна сиять.

Вернувшись в Сидней, Лаки сразу отправился в ресторан Стэнмора, которым управляла Валия. Она сняла фартук и присела с Лаки в кабинку на десять минут. Лаки извинился. Во второй половине дня у него была назначена встреча с пятью представителями «Айзекс Инкорпорейтед», мельбурнской компании, производящей ароматизаторы для напитков. В Сиднее уже работало девять закусочных «У Лаки» и еще двенадцать в других частях штата. Лаки больше не стоял за плитой на кухне. Вместо этого он подыскивал помещения, встречался с поставщиками, чиновниками и членами местного совета, а вечером посещал бары, рестораны и танцевальные залы, где зачастую его деловые партнеры предлагали провести время и поработать под видом простого общения. Такая своеобразная греческая сеть учреждений и сообществ. Эти встречи наскучили Валии, и она отказалась в них участвовать.

В кабинке «У Лаки» в Стэнморе Лаки поведал жене о Кауре, о Бакрисе, прижался на мгновение к ее щеке, они поцеловались, и он умчался прочь.

Встреча с мельбурнскими представителями, происходившая в конференц-зале с высокими окнами, походила на коммерческий ритуал. Они попробовали красные, синие, зеленые, желтые, оранжевые и фиолетовые ароматизаторы с пивом, лимонадом, водой и так далее – безрадостное действие, к которому Лаки относился терпеливо. Каждый из обслуживающего персонала был одет в один из шести цветов, что выглядело довольно нелепо. К концу вечера викторианцы были пьяны и согласились на два месяца бесплатных поставок для каждого заведения сети. И Лаки не пришлось объяснять им свое правило брать неделю на принятие важного коммерческого решения.

Когда разговор перешел от вкусов напитков к крикету (по мнению Лаки, хуже крикета могли быть только разговоры о крикете), он извинился и поехал домой.

– Хочешь жену удивить, а? – ухмыльнулся один из мельнбурнцев, его губы были фиолетовыми от смеси ароматизаторов.

Валия сидела в гостиной и слушала радио. С легким стуком она поставила бокал и поднялась.

– Ты куда? – спросила