Почтальонша - Франческа Джанноне

– Да какая разница? Главное ведь, что тебе больше нравится, разве нет?

– Ты права, – согласился он. – Что-то я совсем разволновался.

– Да уж. Ладно, мне пора, увидимся на месте.

Анна уже надела пальто и собралась уходить, когда Карло удержал ее за запястье.

– Эй, погоди минутку, – пробормотал он.

– Что такое?

– Хотел еще раз сказать спасибо, что ты передумала. Я ведь понимаю, чего тебе это стоит. Правда, я очень это ценю…

– Мам, я их нашел! – голос Роберто выдернул ее из воспоминаний.

Антонио и Агата приближались. Вернее, Агата повисла на муже, вцепившись обеими руками в его локоть. Ее нарядный вид удивил Анну: та привыкла видеть невестку без малейшего намека на макияж, с кое-как собранными волосами и в домашних цветастых платьях. Сегодня же Агата накрасила губы бордовой помадой, волосы уложила в затейливую прическу, удерживаемую уймой шпилек, а на коричневом пальто у нее была приколота массивная позолоченная брошь в виде стебля с листьями и распустившимся цветком.

Спустя мгновение к ним присоединилась Лоренца, которая озиралась по сторонам, будто кого-то высматривая. На девушке было сине-желтое платье с длинными рукавами, перехваченное в талии поясом, который отделял лиф с пуговицами от широкой юбки до колена.

– Ты чудо как хороша, ma petite, – улыбнулась ей Анна. – Новое платье?

– Нет, это подруга отдала, Чечилия. Ей оно уже мало после родов.

– Чечилия? Какая еще Чечилия? – растерялась Анна.

– Ну как же, школьная подружка, та, что живет в Лечче, – встряла Агата. – Платье красивое, что да, то да. Только застудится же в нем, на таком-то ветрище! – проворчала она, плотнее запахивая пальто.

– Да не холодно мне! – отмахнулась Лоренца.

«Похоже, я одна не вырядилась по случаю», – вздохнула про себя Анна, поглядев на свое повседневное шерстяное платье зеленого цвета.

– Как там Карло? – осведомился Антонио, избегая встречаться с Анной взглядом.

– Немного нервничает, но это и понятно.

– Он выступит блестяще! Глянь, сколько народу пришло его послушать! – заявила Агата, довольно оглядываясь.

– А вот и он! – просияла вдруг Лоренца.

Все тут же обернулись к сцене, которая по-прежнему пустовала. А Лоренца уже спешила навстречу Даниэле – тот тоже заметил ее и кинулся к ней.

– Ты его наконец-то надела! Тебе так идет! – воскликнул он, хватая девушку за руки.

– Я от него без ума, правда!

– Оно красивое, потому что его носишь ты, – нежно произнес Даниэле. – Я тебе еще сошью. Сколько захочешь!

– Думаю, мне понадобится много одежды… Для офиса. Я записалась на курсы телеграфисток. Приступаю со следующей недели.

Даниэле изумленно воззрился на нее.

– Телеграфисток?

– Кьяра выходит замуж, и тетя Анна предложила мне ее заменить. Вот я и решила попробовать, – пожала плечами Лоренца, улыбаясь.

– Ну ведь это здорово, да?

Агата, наблюдавшая за ними издалека, растянула губы в улыбке.

– Так это же тот парень, что на папу работает! – удивился Роберто. – Даниэле, смотритель погребов.

– Вы знакомы? – спросила Анна.

– Познакомились на днях, на винодельне. Он был очень любезен.

– Да, славный парень. Все так говорят, правда, Анто? – спросила Агата.

Антонио тоже не сводил глаз с Лоренцы и Даниэле. Но совсем не улыбался.

– Анто? Ты меня слышишь вообще?

– Да… – рассеянно пробормотал он.

– Я бы так хотела, чтобы у них с Лоренцой… ну, вы меня поняли, – продолжала Агата, многозначительно ухмыляясь.

– Не мели ерунды! – огрызнулся Антонио.

Агата опешила.

– А что я такого сказала?

Анна бросила на Антонио озадаченный взгляд. Не похоже на него – срываться вот так, подумала она. Что на него нашло?

В этот миг площадь разразилась аплодисментами. На сцену, одетый в полосатый костюм, поднимался Карло. Приветствуя публику, он взмахнул руками, затем шагнул к микрофону.

– Дорогие друзья и сограждане, я очень рад, что вас пришло так много… – начал он голосом, слегка дрожащим от волнения.

* * *

Утром 24 ноября, зайдя в кабинку для голосования, Анна взяла карандаш и долго медлила, вглядываясь в бюллетень.

Затем поставила крестик напротив эмблемы коммунистической партии.

Никто никогда об этом не узнает. Никто, кроме нее самой. А все остальное было неважно.

Тем вечером Карло вернулся в их спальню.

15

Апрель 1947 года

На рабочем столе в ателье лежал раскрытый на статье о Sorelle Fontana[31] журнал Oggi. В очках, с накрашенными губами и уложенными в пучок густыми волосами, Кармела склонилась над страницей, погрузившись в чтение. На фотографии красовался трехэтажный особняк в Риме, куда сестры Фонтана перенесли свой дом высокой моды. Вот бы и ей заполучить настоящее, просторное ателье, а не эту сырую каморку в несколько квадратных метров, которую пришлось буквально выкроить из прилегавшего к дому хлева…

Легкий стук в дверь вырвал ее из грез.

– Иду! – крикнула она и, вздохнув, захлопнула журнал.

Распахнув дверь, Кармела осеклась на полуслове – приветствие застряло у нее в горле.

На пороге стояли Анна и Джованна.

– Привет, Кармела. Можно? – приветливо осведомилась Анна.

Призвав на помощь все свое самообладание, Кармела пригласила их войти.

Анна с Джованной перешагнули порог, и она указала на два кресла.

– Присаживайтесь. Чем могу помочь? – спросила она, опершись обеими руками о стол за своей спиной.

– Мы хотим, чтобы ты сшила нам брюки, – объяснила Анна.

– Как у той актрисы, – добавила Джованна.

– У какой актрисы? – спросила Кармела.

– У Кэтрин Хепберн, – сказала Анна. – Знаешь такую?

– Конечно, знаю, – слегка уязвленно отозвалась Кармела.

– Вот. Нам нужны брюки как у нее.

Кармела поджала губы и прищурилась, а затем принялась рыться в газетных вырезках, хранившихся на полке стеллажа.

– Погодите, кажется, у меня где-то была… А, вот она! – воскликнула Кармела через миг. Подойдя к клиенткам, она протянула им страницу с фотографией Кэтрин Хепберн в широких брюках с высокой талией в сочетании с черной блузкой с закатанными рукавами. – Такие?

– В точности! – просияла Анна.

Кармела положила вырезку на стол.

– Мне нужно снять мерки, – сухо произнесла она. – С кого начнем?

– С меня, – откликнулась Анна и тут же, встав, потянулась к боковой молнии юбки.

– Ты что делаешь? – всполошилась Джованна.

Анна замерла.

– Раздеваюсь…

– Зачем?

Кармела нахмурилась:

– А как, по-твоему, я мерки сниму?

– Но я не хочу раздеваться перед ней, – запротестовала Джованна, тыча пальцем в Кармелу и вскакивая с кресла.

Анна шагнула к подруге и успокаивающе тронула за руку:

– Что на тебя нашло? Это же пара минут… Так ведь? – обратилась она к Кармеле.

– Конечно, дел-то, – проворчала та с ноткой нетерпения в голосе.

«Чокнутой была, чокнутой и осталась», – подумала портниха и покачала головой. Недаром говорят: если кто дураком уродился, дураком и помрет.

– Садись, не волнуйся, – продолжала увещевать Анна, погладив Джованну по щеке.

Та неуверенно взглянула на подругу и кивнула. Затем вновь опустилась в кресло.

Анна расстегнула молнию до конца и стянула сперва юбку, а затем и нейлоновые чулки, оставшись в одних трусиках.

Кармела отметила ее полупрозрачную кожу, стройные бедра и тонкие щиколотки. «Прямо как у курочки», – хмыкнула она про себя.

– Встань сюда, – скомандовала Кармела, указывая на середину комнаты и беря портновский сантиметр.

Приподняв на Анне кофточку, она попросила ее развести руки и обмерила сначала талию, затем бедра. Записала цифры – шестьдесят восемь и девяносто четыре сантиметра – в тетрадь, лежащую на столе рядом с журналом Oggi. Затем опустилась на корточки, чтобы измерить окружность бедра, колена и щиколотки. Наконец примерилась к талии и размотала сантиметр до самой пятки. Зафиксировав и