Выстрел - Анатолий Рыбаков

– Витька… Витька взял…

– А кто Витьку навел?

– Не знаю… Не знаю… Белка, наверно…

– А документы из портфеля кому Витька продал?

– Не знаю… Не знаю… – бормотал Шаринец, втягивая голову в плечи.

– За два червонца кому Витька бумаги продал? Пятерку прибавить у кого Витька просил?

Шаринец упал на пол, пополз, обхватил ноги Василия Ивановича, забился в истерике:

– Простите, простите, не убивайте…

Василий Иванович оттолкнул его сапогом:

– Выкладывай!

– Человек один попросил, – всхлипывая начал Шаринец.

– Сопли подбери!

Шаринец шмыгнул носом.

– Человек ключи дал…

– Что за человек?

– В нашем доме живет… Валентин Валентинович зовут… Навроцкий – фамилия…

– Куда портфель дел?

– Витьке на чердак подбросил… Он велел, Валентиныч.

– Нам почему не рассказал?

– Думал… Дело верное, думал…

– Нас зачем подвел?

Шаринец опять пополз по полу, обхватил ноги Василия Ивановича.

– Простите… простите… не думал… не знал… не убивайте!

– Встань!

Шаринец еще сильнее обхватил его ноги, боялся оторваться от них, точно, в том, что держится за ноги Василия Ивановича, видел свое спасение.

Кукольник и Жоржик оттащили Шаринца, подняли, но не выпускали из рук – Шаринец валился на пол, то ли нарочно, то ли не мог стоять на ногах от страха.

– Так вот слушай, – сказал Василий Иванович. – Завтра пойдешь в Рахмановский переулок, на биржу труда, встанешь на учет. Будешь работать, куда пошлют, от работы не смей отказываться. И гривенника нигде не посмей взять, понял? Никакого дела чтобы не было за тобой. Не ходи ни на рынок, ни сюда, в «Гротеск», не появляйся. Придет время, сам позову. Если заберут тебя по этому делу, все вали на Витьку, понял?

Шаринец слушал его с открытым ртом, не веря, что ему оставляют жизнь.

– Дошло до тебя или нет?

– Дошло, дошлет все понял… – выдавил из себя Шаринец.

Василий Иванович повернулся к Серенькому, выхватил из рук карты:

– А ты, гусь! Расселся!

Серенький поднялся и так же, как Шаринец, молча стоял перед Василием Ивановичем.

– Этот – сопля! А ты? Зачем с ним пошел? Кто позволил?

Серенький молчал.

– Тоже здесь больше не появляйся, забудь! Позову, когда надо.

Василий Иванович вынул из кармана пиджака пакет, протянул Серенькому:

– Поедете на «Девятнадцатую версту», знаешь к кому. Передай старухе, пусть спрячет… В дачу войдет Серенький, а ты, Шаринец, на стреме, поняли?

– Понял, понял, – лепетал Шаринец, все еще не веря тому, что его помиловали.

Серенький молчал.

Василий Иванович уставился на него тяжелым взглядом.

– А ты чего молчишь или чего недопонял?

– Все понял…

– Поняли, так идите, и сюда чтобы не сметь! Позовем, когда надо! – Василий Иванович кивнул на дверь: – Идите!

Они сошли на платформе «Девятнадцатая верста» и пошли к лесу – медленно, так, чтобы дачники с сумками ушли вперед.

Лес был хорошо знаком Серенькому, он уверенно шел по его тропинкам. Впереди засветилась полянка. Не доходя до нее, Серенький присел на поваленное дерево.

– Посидим, пусть по дачам разойдутся.

Шаринец присел рядом, с наслаждением вдохнул свежий смолистый запах леса. Опасность миновала, его оставили жить, и Серенького оставили жить, ведь и его могли убить. А про то, что велели не приходить, так это ненадолго; поманежат, поманежат и обратно позовут. Вот ведь доверил к старухе поехать, он слыхал, что есть такая старуха у Василия Ивановича, но не был ни разу, не видел, а сейчас вот послали. Может, теперь его в фартицеры возьмут, куда от него денутся, – при нем, на его глазах Серенький застрелил инженера. А куда было Серенькому? Инженер прямо на них шел, не убей его Серенький, он бы весь дом скликал! Инженер здоровый, высокий, ухватился бы – не отцепишься… Пришлось Серенькому его застрелить… Интересно, откуда Василию Ивановичу известно, что он получил два червонца и еще пятерку просил? Он, Шаринец, как будто никому не рассказывал; выходит, Валентиныч рассказал, чуть его под смерть не подвел, спекулянт проклятый… Ладно, придет время – рассчитается с ним!

Серенький прислушался к лесу. Все тихо.

– Пошли! – и показал тропинку.

Шаринец пошел по тропинке, Серенький за ним.

Серенький вынул из бокового кармана револьвер и медленно начал поднимать его.

– Шаринец!

Шаринец обернулся.

Серенький выстрелил.

Серенький сунул револьвер обратно в карман, подошел к распростертому на земле Шаринцу, наклонился, убедился, что он мертв, и быстро пошел к станции.

Он пришел на станцию за одну минуту до поезда на Москву.