Вальс душ - Бернард Вербер

Посетитель поворачивается к ней и треплет ее по щеке.

– Какая расторопная! Сколько тебе?

– Двенадцать лет, – отвечает она. – Вам какую?

Мужчина рассматривает кружки, берет одну, с синими рыбками. Девочка испытывает гордость: это ее роспись.

Внизу отец называет покупателю цену, тот торгуется, они приходят к согласию, покупатель платит и уходит с кружкой.

Отец достает мягкую глиняную табличку и что-то записывает на ней заостренной камышовой палочкой.

– Объясни мне, что ты делаешь, – просит Иштар.

Отец с улыбкой гладит ее по голове и показывает ей табличку.

– Это – название товара, это – количество проданных штук, это – цена.

– Научишь меня? Мне так хочется уметь писать и считать!

– Это не для девочек, милая, сама знаешь. Ты – рисовальщица, у тебя хорошо получается. Вот и продолжай. Всегда надо стараться в том деле, к которому у тебя талант, а не терять время на занятия, не предназначенные для твоего пола.

– Но потом я…

– Потом, – перебивает ее отец, – ты будешь, как другие женщины: выйдешь замуж, займешься детьми, стряпней, домашним хозяйством.

И он опять гладит ее по голове.

Эжени чувствует, что девочка огорчена из-за того, что ей нельзя учиться письму и счету. Сама она разочарована тем, что девочка не смеет пойти против своего отца.

Иштар сжимает кулачки, глотает обиду, закрывает глаза.

Молодая рыжая женщина считает эту ситуацию крайне несправедливой.

Прыжок в следующий важный момент, приказывает она себе.

Картина вокруг нее размывается и сменяется другой, постепенно приобретающей четкость.

Иштар сидит рядом с юношей лет четырнадцати на берегу реки. Глядя на свои руки, Эжени решает, что девушке, в которую она вселилась, примерно столько же, сколько ему.

– Получилось, Иштар! Я сдал экзамен! Меня приняли в школу писцов, – гордо сообщает он.

– Повезло тебе, Энлиль. Я тоже об этом мечтаю. Всегда хотела научиться писать и считать. Но отец говорит, что это неженское дело, что мы имеем право рисовать, а знать буквы и цифры нам нельзя.

– У мужчин и женщин одинаковые мозги.

– Я тоже так думаю. Но мой отец другого мнения.

Тогда Энлиль берет веточку и водит ее кончиком по мягкой грязи.

– Если хочешь, я тебя научу.

– Правда? Научишь меня? Спасибо, Энлиль!

Она обнимает его и чмокает в щеку. Парень заливается краской.

– Главное, держи эти знания при себе, Иштар. Если никому не скажешь, то у тебя не будет неприятностей ни с отцом, ни с кем-то еще.

К огромной радости девушки, Энлиль начинает учить ее писать и считать. Это доставляет ей огромное удовольствие, она испытывает к своему юному учителю бесконечную признательность. Она внимательно слушает его, быстро все усваивает и уже пишет на речной грязи буквы и цифры. У нее получается с удовольствием выводить целые строчки. Это то, что она больше всего любит: когда она пишет и считает, ее наполняет чувство, близкое к чистой радости.

Прыжок в следующий важный момент.

Опять большая комната с печью и с гончарным кругом. Она видит отца и еще дюжину мужчин. В глубине комнаты лежит ее мать. Все жестикулируют и завывают, потом несут неподвижное тело к лестнице, ведущей в подвал. Иштар разрешают спуститься с ними.

В подвале три закрытых деревянных гроба и один открытый, в него кладут тело матери Иштар. Ее отец кладет туда украшения и одежду, потом накрывает гроб крышкой. Мужчины опять молятся. Один идет наверх за собакой. Ей перерезают горло и кропят кровью гроб. Другой мужчина приводит раба, Иштар его знает: каждое утро он прибирается в их доме. Его тоже убивают, его кровь течет на крышку гроба.

Иштар знакома с этими погребальными ритуалами. Души ее любимой собаки и услужливого раба проводят душу ее матери на небеса и будут прислуживать ей на том свете.

Она знает, что принесение в жертву любимого животного или полезного человека доказывает любовь живых к умершему. Большинство довольствуется принесением в жертву пойманных на улице крыс и голубей, но с точки зрения Иштар – это неуважение к усопшему.

Мужчины копают в каменистой земле подвала две ямы и зарывают в них раба и собаку.

Иштар чувствует сильный запах. Так пахнет разлагающийся труп ее матери и кровь жертв, на запах слетаются мухи, подвал наполняется их жужжанием.

Наконец все покидают подвал и вместе приступают к поминальной трапезе. Главное блюдо – чечевичная похлебка с пшеничными блинами и луком.

После первой же ложки похлебки Иштар чувствует гадкое послевкусие и с гримасой отвращения отодвигает свою тарелку.

– Если ты не голодна, то иди спать, – говорит ей отец.

Она встает и идет в свою комнату наверху. Оттуда открывается вид на крыши бесчисленных двухэтажных домишек.

Чуть поодаль высятся два больших сооружения: царский дворец и храм.

Мама умерла, но осталась в подвале дома, чтобы охранять нас и нашу торговлю, вертится в ее голове мысль.

К ней заглядывает отец.

– Теперь, когда с нами больше нет мамы, надо позаботиться о будущем. О твоем я подумал: ты выйдешь замуж за Хузиру.

– За сына соседа-корзинщика?

– Да, за него. Так мы соединим две наши лавки и два наших дома.

– Но Хузиру совсем мне не нравится, он некрасивый и глупый. Даже его имя об этом говорит, оно значит «поросенок». Не то что Иштар – имя богини. Нехорошо соединять богиню и… поросенка.

Отец отвешивает ей пощечину, она падает, держится за щеку.

– Кем ты себя воображаешь? Ты себя видела? Думаешь, ты красивее и умнее? Больше никому ты не нужна! И вообще, твое слово ничего не значит. Я уже все обговорил с его отцом. Мы назначили сумму приданого и составили планы соединения двух домов. Подвалы тоже соединим. Там поместятся и наши предки, и мои горшки, и его корзины.

Иштар, держась за щеку, кричит:

– Не хочу замуж за поросенка Хузиру!

– Как я скажу, так ты и сделаешь, дочка. Не тебе выбирать.

– Мама никогда с этим не согласилась бы.

– Твоя мать умерла, и я должен позаботиться о твоем будущем. Тебе шестнадцать, пора замуж. Вместе вы будете богаче, ваши дети будут есть досыта. Ты еще меня поблагодаришь.

Иштар в слезах выбегает из своей комнаты. В соседней стоит таз с водой. Она наклонятся над ним и видит свое отражение. Неужели она страшилище, как говорит отец?

У Иштар узкий лоб, большой приплюснутый нос, квадратная челюсть и густые черные брови. Отец прав, она не красавица. Если она откажется выйти за Хузиру, то, возможно, никто другой на нее не позарится, и она останется