Да здравствует жизнь! - Софи Жомен

– Спасибо, что пришла.

Я целую ее и присаживаюсь рядом на кровать.

– Если ты надеялась так легко от меня избавиться, то сильно ошиблась. Как самочувствие?

– Вчера вечером у меня был приступ паники, мне дали транквилизаторы. Я сразу заснула, а сегодня мне уже спокойнее.

Я поднимаю голову и вижу мертвый экран телевизора.

– Ты просила, чтобы тебе поменяли телевизор?

– Нет.

– Наверное, время здесь тянется бесконечно…

– Медсестра дала мне книгу, которую ей самой читать некогда, – говорит Фран, указывая на тумбочку.

Перевожу взгляд на обложку книги с фотографией Леонардо Ди Каприо и морщусь. «Пляж»? Наверное, она валялась у нее в стопке непрочитанных книг лет двадцать.

– Когда-то я видела фильм, и здесь она пришлась мне кстати.

Я роюсь в сумке и достаю телефон.

– Держи, я подумала, что он может тебе понадобиться.

Она смотрит на него, не двигаясь.

– Предпочту обойтись без телефона, потому что… он наверняка попытается мне позвонить, он всегда так делает. Не хочу с ним говорить и не хочу читать его сообщения.

– Думаешь, он попытается с тобой связаться?

– Обычно… бывает так…

– Но он же сказал тебе, что между вами все кончено.

Она судорожно всхлипывает.

– Не хочу рисковать, забери его.

– Ладно.

Я кладу телефон обратно в сумку. И чувствую себя дурой – нужно было предвидеть такой поворот событий!

– Может, тебе нужно предупредить клиентов или… еще кого-то, что тебя пока не будет на работе?

Она кивает.

– Да, но у меня просто нет сил.

– Фран… Ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать. Я все могу сделать сама, просто скажи, что именно.

Она пустым взглядом смотрит на стену перед собой.

– Ты не должна быть со мной такой доброй.

– Не понимаю, почему ты так говоришь. Ты тоже была очень добра ко мне.

– Потому что ты этого стóишь…

– И ты тоже! Каждую минуту, каждую секунду. Еще раз говорю, Фран: что бы тебе ни пытались внушить, что бы ни вдалбливали в голову, все это ложь: ты – замечательная. Ясно?

Она кивает, но скорее для того, чтобы сделать мне приятно. Она все еще в плену у своих демонов и освободится от них еще не скоро.

Фран открывает ящик тумбочки и вынимает лист бумаги и карандаш, которые, наверное, ей здесь выдали. Она с трудом царапает несколько слов и отдает листок мне.

– Их номера в контактах у меня в телефоне, пароль я не устанавливала.

– О… Ты уверена?

– Да… А если позвонит или напишет Арман, просто не говори мне об этом, хорошо?

– Я не буду читать твои сообщения, Фран.

– Я хочу, чтобы ты их удалила.

Я вижу ее внутреннюю борьбу. По-моему, моя подруга достойна восхищения. Ну как я могу ей отказать?

– Хорошо, я все сделаю.

– Спасибо… Сегодня утром я была у психиатра.

– Правда? И как?

По ее лицу скользит легкая улыбка.

– Мы были очень прагматичны.

– То есть?

– Она сказала, что мне надо сделать паузу и разобраться в себе. Самостоятельно, ни с кем не общаясь. Только я и люди, которые будут оберегать мое психическое здоровье.

Ожидать чего-то другого от психиатрического центра было нельзя. Предсказуемо…

– Она предложила мне поехать на три недели в специализированный санаторий на юге Франции. Они могут послать туда запрос, и для меня это будет полностью бесплатно.

– А ты сама-то хочешь туда ехать?

Она закрывает глаза и, кажется, вот-вот снова заплачет.

– Мне нужно уехать из Амьена.

– Понимаю… Ты должна прежде всего думать о себе. Нет ничего важнее.

Она прячет лицо в ладонях, и я слышу ее рыдания.

– Фран…

– Я должна его забыть, но это так тяжело… Я только и думаю, что о нем, прокручиваю в голове все воспоминания тех четырех лет, что мы провели вместе, но я хочу выбросить его из головы! Я наделала столько ошибок, родители предупреждали меня, когда я рассказала им от наших отношениях, и сестра все время говорила, что я совершаю глупость, но я никого не слушала. А теперь расплачиваюсь…

Я обнимаю Фран, сердце у нее рвется на части – да и у меня тоже от того, как она вновь и вновь повторяет, что сама во всем виновата. Этот тип сломал ее.

– Ты выздоровеешь, в центре тебе помогут восстановиться, я уверена. Ты приняла правильное решение.

Она вытирает глаза.

– По правде сказать, у меня нет выбора, это единственная возможность выкарабкаться.

– Когда ты сможешь туда поехать?

– Место освободится на следующей неделе. Я планирую его занять и взять быка за рога, так сказать, покончить с моим прошлым. Присмотришь за Индиго?

– Конечно. Как ты думаешь, можно я заберу его себе, чтобы не оставлять одного? Все-таки три недели – это большой срок.

– Но… У Элиотта ведь аллергия? Ты точно можешь его забрать?

Она не забыла. Я улыбаюсь.

– Не беспокойся, этому котику не спугнуть моего пещерного медведя. Мы это уладим. А ты занимайся только собой. Все остальное – моя забота.

– Спасибо, ты настоящий друг. Я буду бороться и выживу.

Я смотрю ей прямо в глаза, мне хочется передать ей свою силу.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь.

* * *

Фран со вчерашнего дня находится в санатории. Я отвезла ее домой собрать чемодан, а потом проводила на вокзал, где она сразу же села на поезд.

Меня беспокоило, что в этой поездке через всю Францию она будет без телефона, и хотела на всякий случай дать ей с собой мобильный с предоплаченной сим-картой, но она отказалась. Для нее нет ничего важнее, чем играть честно и держать искушения подальше. Она знает, что сейчас очень уязвима… Позже мне позвонили из центра и сказали, что она благополучно прибыла. Оказывается, Фран знает мой номер наизусть… Ее забота меня тронула.

Несколько дней назад я обзвонила ее клиентов, как она просила. Предупредила их, что в ее нынешнем состоянии она не может с ними связаться, но через три недели вернется. Одно можно сказать уверенно: клиенты Фран совершенно не похожи на моих! Я имела дело с тремя – все трое были очень любезны и полны понимания. Может, мне стоит сменить работу?

Я также удалила в мессенджере последние сообщения этого ничтожества Армана, но каждый раз мне волей-неволей приходилось читать первые несколько строк, и они выглядели примерно так: «Надеюсь, ты благополучно вернулась домой», «От тебя ничего нет, все в порядке?», «Могла бы хотя бы ответить!», «ОК, хочешь поиграть в эту игру?» Этому типу