Первокурсники - Том Эллен

Когда я добрался до раздевалки, Уилл уже запихивал вещи в сумку, а Демперс разорялся об очередном фото в групповом чате.

— Уикса надо пожизненно забанить! — вопил он, швырнув в стену бутылку с водой.

— Ну правда, Уикс, уродина же, — сказал Джорди Эл. — Удивительно, что твоя камера не треснула.

Уикс — высокий самодовольный блондин-второкурсник — поднял руки:

— Мужики, честно, мордаха стремная, но зато сиськи потрясающие.

— Ну так давай в следующий раз фоткать сиськи, — буркнул Демперс.

Уилл застегнул сумку, и тут его взгляд остановился на мне.

— Проверял сегодня Стену, Тейлор?

— Нет, не проверял.

Джорди Эл наклонился, показывая мне снимок на своем телефоне. Еще одна девушка спит в грязной спальне. Не зная, что ее фотографируют. Не зная, что ее обсуждают в мужской раздевалке.

Я кивнул:

— Угу.

Уверен, они ждали иного, но я смог выдавать только это.

Джорди Эл вскинул бровь:

— Кажется, Свифт не считает ее такой уж уродиной.

— Он новичок! — рявкнул Демперс. — Он готов трахать все, что движется.

Все снова заржали, но Уилл продолжал смотреть на меня со странной ледяной улыбкой, а когда смех утих, сказал:

— А если серьезно, Тейлор. Раз уж ты теперь мутишь с Фиби Беннет, то должен кинуть ее фотку на Стену. За шесть недель у тебя по нулям — это никуда не годится.

Все уставились на меня, и лицо сразу запылало.

— Говорил же, что подружка из дома — это ненадолго, — ухмыльнулся Уилл.

— Нет, все не так, — промямлил я. — Мы с Фиби просто… приятели.

— Ой, да ладно. Я вот тоже постоянно хожу в секс-клинику со своими приятелями.

— Молодец, мужик, — прокудахтал Демперс. — Беременность? Герпес? То и другое?

Уилл его проигнорировал и снова повернулся ко мне:

— Серьезно, Люк. Когда в чате появится фото Фиби?

Трев поймал мой взгляд, но тут же отвернулся. Мы с ним чуть ли не единственные не комментировали снимки.

— Честно, ребят, я не вру, — пробормотал я. — Я все еще с Эбби. Из дома.

— Тогда кидай фото Эбби из дома, — влез Джорди Эл, и все засмеялись.

И я засмеялся, ненавидя их, а себя — еще больше.

Уилл пожал плечами, будто разговор ему наскучил. Затем закинул сумку на плечо:

— Ладно, неважно. Уверен, Фиби Беннет так или иначе доберется до Стены. — И прежде чем я успел осознать его слова, крикнул: — Поживее, долбаные бабы. Такси до города!

Глава 19

ФИБИ

— Как, ты еще и танцуешь? Я даже ходить нормально не могу. — я выжала швабру в ведро.

— Ты дерьмово моешь, — засмеялся Джош. Будто понарошку. Ты промыла звезду?

— Это снежинка.

— Ты что, отжала всю воду на пол? Ты вообще хочешь отсюда уйти? Или будешь ночевать на кухне «Беттис»?

— По крайней мере, тогда идти никуда не придется.

Джош взял швабру и активно завозил ею по полу.

— Фиби Беннет. Слишком шикарная, чтобы мыть. Слишком уставшая, чтобы танцевать. Слишком толстая, чтобы съесть еще кусочек ванильного торта.

Я и так съела два. Прости. Спина болит.

— Ты же говорила, ноги? Симулянтка. Ладно, начни пока инвентаризацию морозильной камеры.

Я хотела сказать, что морозильник напоминает мне о «Сиянии» и пугает до икоты, но это было бы уже чересчур. Я открыла нереально тяжелую дверь и шагнула внутрь. Мир поглотила тишина. Я сняла обувь и прошлась по холодному полу, успокаивая натруженные ступни.

Затем взяла с крючка планшет с бумагами. Полное одиночество… Я попыталась вспомнить, когда в последний раз оставалась одна, и не смогла. Помимо походов в туалет, каждую секунду каждого дня меня окружали люди. Даже ночью я делила односпальную кровать либо с Фрэнки, либо с Люком. Я села и прислонилась к дальней стене морозильника. Холод пробрался через пучок волос прямо в голову. А гудящая боль медленно расползлась от ног по всему телу.

Я достала из кармана телефон. Мама прислала фотку кота Толстяка, спящего на моей наволочке с черепахами, и от этого я окончательно почувствовала себя потерянной и изолированной. Попыталась позвонить маме, но связи не было. Я ведь так ни разу и не съездила домой. Бекки вон каталась каждые выходные. Может, мне стоило вернуться на день рождения, уделить время семье… Вдруг без всякой причины я разрыдалась.

Просто смешно! Ничего ведь не случилось. Я закрыла глаза и позволила слезам просто катиться по щекам.

— Беннет? — В дверях стоял Джош. — Все нормально?

Я кивнула:

— Да. Да, просто… — Я не знала, что сказать. И понятия не имела, что со мной творится. — Просто оставь меня на минутку, ладно? Мне стыдно. Я человек-кавардак.

От попытки говорить рыдания лишь усилились. Я фыркнула и, пытаясь взять себя в руки, вытерла глаза.

— Честно, минутка, и я очухаюсь.

Джош кивнул и вышел, а я тут же захотела, чтобы он вернулся.

Я посмотрела на планшет и пообещала себе, что ровно через три минуты встану и начну подсчет. Дико клонило в сон. Словно слезы иссушили меня, лишили последних сил.

Снова скрипнула дверь, и вошел Джош, через плечо оглядываясь на пустую кухню.

— Отлично, горизонт чист. — Он закрыл дверь, и я увидела в его руке две дымящиеся кружки.

— Тебе чай или горячий шоколад?

Я потянулась за чаем.

Джош присел рядом:

— Подвинься.

— Представь, если б нас тут заперли. Вот так и убивали людей во времена холодной войны. — Я положила голову ему на плечо.

— Беннет, ты же в курсе, почему та война называется холодной?

— Это из фильмов о Бонде. Там убивали людей в морозильниках. Хотя, вообще, иногда и в саунах.

Я закрыла глаза, и какое-то время мы молчали. Тишина нас просто окутала.

— Ты точно в порядке? — наконец тихо спросил Джош. — Я никогда не видел тебя расстроенной. Это ужасно. Ты ведь обычно такая улыбчивая.

Я кивнула, не убирая голову с его плеча. Он пах шоколадом и кондиционером для белья.

— Да. Думаю, я просто устала. Сегодня скучала по маме… наверное, в первый раз так сильно. Мне скоро девятнадцать. И это будет первый день рождения без семьи.

— А домой съездить не хочешь?

Я покачала головой:

— Не хочу, и кажется, девчонки тут что-то готовят.

— Чем хочешь заняться в свой двадцатый год жизни, Беннет? Если через год мы с тобой будем так же сидеть на полу холодильника, что ты мне расскажешь?

Пар от чая растопил лед на полке, и сверху закапало.

— Не знаю.

— Да ладно. Это может быть что угодно. И ты такая: «В год, когда мне исполнилось девятнадцать, я…»