Вдали от обезумевшей толпы - Томас Гарди

Он продолжал распутывать, но конца этому не было видно. Она снова подняла на него глаза.

- Благодарю вас за то, что вы даете мне возможность любоваться таким прелестным личиком, - бесцеремонно сказал молодой сержант.

Батшеба вспыхнула от смущения.

- Эта возможность предоставляется вам против моей воли, - сухо процедила она, стараясь сохранить чувство собственного достоинства, что плохо удавалось ей в ее пригвожденном положении.

- Вы нравитесь мне еще больше за такую отповедь, мисс, - отвечал он.

- А мне бы еще больше понравилось... я бы хотела, чтобы вы никогда не попадались мне на глаза и не ходили здесь. - Она дернула платье, и кружевная оборка на ее подоле затрещала, как ружья лилипутов.

- Я заслуживаю кару, которой вы подвергаете меня вашими словами. Но с чего бы это у такой красивой и воспитанной девушки такое отвращение к полу ее отца?

- Идите, пожалуйста, своей дорогой.

- Ого, красавица моя! И потащить вас за собой! Вы только взгляните. В жизни своей не видывал такой путаницы.

- И вам не стыдно! Вы нарочно запутали еще больше, чтобы задержать меня здесь! Да, нарочно!

- Да нет, право же, нет, - отвечал сержант с лукавой усмешкой.

- А я вам говорю, что да! - вскричала, разозлившись, Батшеба. - Я требую, чтобы вы распутали сейчас же. Ну-ка, пустите, я сама.

- Пожалуйста, мисс, конечно, разве я могу противиться. - И он вздохнул с таким явным притворством, какое надо ухитриться выразить вздохом. - Я благодарен за возможность смотреть на красивое личико, даже когда эту возможность швыряют мне, как собаке кость. Этим мгновеньям - увы, так быстро наступит конец.

Она решительно сжала губы и упорно молчала.

У нее мелькнула мысль, а что, если она рванет изо всех сил, удастся ли ей вырваться, хотя бы с риском оставить здесь кусок своего подола? Но как это ужасно! Платье, в которое она нарядилась для этого ужина, было украшением ее гардероба; из всех ее нарядов ни один так не шел к ней. Какая женщина на месте Батшебы, отнюдь не робкой от природы, а тем более, когда до дома было рукой подать и, стоило ей только крикнуть, сюда сбежались бы ее слуги, пошла бы на такую жертву, чтобы избавиться от дерзкого военного.

- На все нужно время. Я вижу, вы скоро распутаете, - продолжал хладнокровно ее товарищ по несчастью.

- Ваши шутки возмущают и...

- Зачем же так жестоко!

- И оскорбляют меня!

- Я позволил себе пошутить только затем, чтобы иметь удовольствие попросить прощения у такой очаровательной женщины, что я готов сделать сию же минуту со всем смирением и почтительностью, мадам.

На это Батшеба просто не знала, что сказать.

- Много я женщин видел на своем веку, - теперь уже мечтательно, шепотом продолжал молодой человек, глядя оценивающим взглядом на ее опущенную головку, - но такой красивой, как вы, я еще не видал. Верите вы мне или нет, приятно вам это или неприятно - мне все равно.

- А кто вы такой, что можете позволить себе пренебречь мнением других?

- Я не чужой здесь. Сержант Трой к вашим услугам. Живу здесь неподалеку. А! Наконец-то распуталось, вот видите. Ваши легкие пальчики оказались проворнее моих. Ах, лучше бы это был такой мертвый узел, чтобы его никак невозможно было распутать.

Что он только позволяет себе! Она вскочила, и он тоже. Теперь у нее была только одна мысль: как бы уйти так, чтобы это выглядело благопристойно. Держа фонарь в руке, она незаметно отступала от него боком, пока не перестала видеть красный мундир.

- Прощайте, красавица, - сказал он.

Она не ответила и, отойдя на двадцать - тридцать шагов, повернулась и опрометью кинулась в калитку.

Лидди только что пошла спать. Поднимаясь к себе, Батшеба приоткрыла ее дверь и задыхающимся голосом спросила:

- Лидди, есть у нас какой-нибудь военный в поселке, сержант... или нет, не знаю, слишком у него джентльменский вид для сержанта и собой недурен, в красном мундире с синей выпушкой?

- Нет, мисс... Нет, что я говорю, может быть, это сержант Трой в отпуск приехал, только я не видела его. Он как-то приезжал сюда, когда его полк стоял в Кэстербридже.

- Да, так он и назвался. Усы у него, а бороды и бакенбардов нет?

- Да, да.

- Что это за человек?

- Ах, мисс, стыдно сказать, - беспутный он человек. Знаю, что способный, смышленый и тысячное состояние мог бы нажить не хуже иного сквайра. Такой образованный, джентльмен. Докторским сыном числится - фамилию его носит, кажется, чего больше надо; а родом-то он - графский сын.

- А вот это куда больше. Подумать только! Да правда ли это?

- Правда. И воспитывали его как нельзя лучше, сколько лет в кэстербриджской школе учился. Все языки там изучил, говорят, будто даже по-китайски мог понимать, читал и писал; ну про это я, конечно, не знаю, много чего рассказывают. Только он свою судьбу сам загубил, записался в солдаты; правда, он и там быстро в гору пошел, не успел оглянуться - уже стал сержантом. Великое это счастье в благородной семье родиться. Будь ты хоть солдатом в строю, все равно тебя отличат. А это верно, мисс, что он домой вернулся?

- По-моему, да. Спокойной ночи, Лидди.

В конце концов, может ли беспечная юная особа в юбке долго обижаться на мужчину? Нередки случаи, когда молодая девушка склада Батшебы охотно прощает некоторую вольность в обращении; чаще всего это бывает, когда ей хочется, чтобы ее хвалили, а еще, когда она жаждет, чтобы ее покорили, - это тоже бывает, и, наконец, когда она хочет не пустого флирта, а чего-то большего, но это уже редкий случай.

Из этих трех ощущений в Батшебе сейчас сильнее всего говорило первое, второе только примешивалось слегка. Но сверх того - был ли это просто случай или, может статься, козни лукавого, но виновник происшествия, оказавшись красивым незнакомцем, явно знавшим лучшие дни, уже успел пробудить в ней интерес.

Поэтому она никак не могла решить, следует ли ей считать себя оскорбленной или нет.

- Вот уж поистине необыкновенное происшествие, - наконец воскликнула она после долгого раздумья у себя в комнате. - И как я могла так глупо поступить - скрыться, не сказав ни слова человеку, который проявил по отношению ко мне только учтивость и внимание. - Ясно, она уже не считала оскорблением его бесцеремонное восхваление ее внешности.

Вот это-то и было роковым упущением со стороны Болдвуда - он ни разу не сказал ей, что она красива.