Играй! - Мика Мисфор

Теодор заметил, как все сдулись, теряя запал, который только-только начал восстанавливаться, и откашлялся. Мистер Уилсон тут же обратил на него взгляд, полный надежды, от которого Теодору стало неловко. Кто бы знал, что он будет так надрываться ради сценки, которую вообще ненавидел поначалу.

– Вы, наверное, знаете, что у моей мамы есть сеть ателье по городу, – издалека начал он, скромно почесывая ухо. – Они пару месяцев назад шили костюмы для премьеры «Одиссеи» в местном театре, но премьера почему-то отменилась, и пока что они просто так лежат в ее студии. Я могу позвонить ей сейчас, она, наверное, не занята, и попросить, чтобы она их привезла.

Ребята смотрели на него так, что сначала Теодор испугался, что снова ляпнул что-то не то, но потом они вдруг всей гурьбой набросились на него, радостно крича и обнимая, и он рассмеялся, цепляясь за руки Итана и Томаса, чтобы не упасть. Он нашел поверх голов Кристофера, стоящего в стороне, и широко улыбнулся ему, и когда тот улыбнулся в ответ, Теодор подумал, что быть для кого-то героем, в общем-то, не так уж и сложно.

* * *

Мать Теодора – Элис Хейз – действительно согласилась приехать с костюмами. Она была привлекательной и улыбчивой, ухоженной от кончиков длинных волос, собранных в хвост, до носков аккуратных брендовых туфель. Невысокая и миниатюрная, она почти потонула в ворохе костюмов, который втащила в актовый зал через сорок минут после звонка Теодора.

Увидев ее, Юта, Итан и Томас тут же бросились на подмогу. Кристофер был слишком занят раскрашиванием лампочек, Остин посчитал, что не было смысла лезть туда, где уже были ловкий Юта и высоченные Итан с Томасом, а Теодор не торопился отходить дальше от Кристофера даже на пару шагов.

– Почему ты не помогаешь своей маме? – полюбопытствовал Марк, от которого помощи особой не было – он себя-то нес с трудом, что уж говорить о костюмах.

– У нее и без меня помощников завались, – закатил глаза Теодор, но все же отвлекся от разглядывания сосредоточенного лица Кристофера и спрыгнул со сцены. – Мам, все костюмы нашлись?

– Да, смогла найти на каждого! – бодро сообщила она, пружинистым шагом подходя ближе. Она была очень активной, иногда даже чересчур, и порой Теодор от нее уставал. Но сегодня ее активность пришлась как никогда кстати. – Взяла даже парочку лишних, на случай, если что-то не подойдет.

– Замечательно! – вперед выступил сияющий мистер Уилсон. – Миссис Хейз, огромное вам спасибо за помощь. Вы и не представляете, насколько это важно для нас.

Он был прав – Элис Хейз действительно не представляла, почему эта сценка так важна. Это была обычная школьная постановка, даже не конкурс, и в любой другой раз она бы вряд ли заинтересовалась этой премьерой.

Но эта женщина очень любила своего сына, который очень редко выказывал интерес к чему бы то ни было. Впервые за долгие годы ее сын был настолько погружен во что-то, впервые она видела в нем столько эмоций и воодушевления, впервые он так искренне и серьезно ее о чем-то просил. Несложно было догадаться, что эта сценка стала для Теодора чем-то особенным. А значит, она стала чем-то особенным и для нее.

– Не стоит благодарности, – отмахнулась она. – Давайте же скорее начнем примерку!

Теодор быстро представил ей ребят, только на имени Кристофера запнулся и слегка покраснел. Заметив его заминку, Кристофер сам выступил вперед.

– Меня зовут Кристофер Андерсен, приятно познакомиться, миссис Хейз, – скромно поприветствовал он ее.

Она прищурила аккуратно подведенные зеленые глаза, переводя проницательный взгляд с него на Теодора, у которого никак не получалось вернуть нормальный цвет лица.

– Взаимно, – довольно ухмыльнувшись, ответила она.

Примерка была шумной и веселой – миссис Хейз бегала от одного актера к другому, помогая правильно надеть костюмы, поправляя их и любуясь результатом.

Костюмы подошли почти всем – Итану и Томасу они оказались коротковаты, потому что оба были до абсурдного высокими, а Джессике – велики в груди, но мама пообещала исправить это и привезти все готовое завтра утром прямо в школу. Поэтому настроение у них было даже лучше, чем до всей этой нервотрепки с разрушенными декорациями, потому что теперь они чувствовали себя героями, которых ничто не может сломать.

Через сложности, препятствия, насмешки и чужой скептицизм они готовили эту постановку, репетировали в любое свободное время, вкладывали в каждую фразу и каждое действие всех себя.

И теперь они действительно выйдут на сцену. Перешагнув через всех, кто преграждал к ней путь.

После примерки на саму репетицию Теодор своей матери остаться не дал – ему хотелось, чтобы она увидела на следующий день уже готовый результат.

Мистер Уилсон заставил их прогнать постановку три раза, прежде чем отпустил по домам, и Теодор, естественно, предложил Кристоферу подвезти его. По пути, правда, ему пришлось подбросить еще и Юту, Лиззи и Марка, которые напросились с ними, и поездка затянулась.

К воротам дома Кристофера они подъехали, когда уже стемнело.

Теодор вышел из машины, чтобы проводить Кристофера до самой калитки, потому что ему совсем не хотелось с ним расставаться. Из-за того, что они целый день были в компании, Теодор очень по нему соскучился.

Ему было интересно, долго ли будет с ним это щекочущее яркое чувство в животе, которое появлялось, когда рядом был Кристофер, и он надеялся, что ответ – всегда.

Хотя, наверное, так и бывает, когда влюбляешься впервые в жизни, когда чувствуешь только сладость, смущение, робкое счастье, – хочется, чтобы это не заканчивалось.

– Ты сегодня просто молодец, – похвалил его Кристофер, когда они остановились возле калитки, стоя друг напротив друга. Расстояние между ними было ничтожное, и в ярком свете фар Теодор мог разглядеть каждую родинку на его лице. Щеки Кристофера были покрыты румянцем, но, возможно, это от мороза.

А возможно, он просто так же робел, как и Теодор.

– Я старался ради тебя.

– Не ври, – фыркнул Кристофер, отводя взгляд. – Просто постановка стала для тебя тоже важной.

Теодор закатил глаза, не выдерживая и кладя ладони на талию Кристофера, чтобы притянуть к себе.

– Ладно, ты меня раскусил, – без особого боя сдался он и нагло потребовал: – Теперь дай мне тебя поцеловать.

– Эй, мы еще