Черешни растут только парами - Магдалена Виткевич

– Не знаю. Я помню, что перед входом в школу был такой большой якорь из какого-то тяжелого металла. У моих родителей где-то есть фотография: я сижу на самом верху этого якоря.

– С ума сойти! Ты был в моей школе в летнем лагере! Думаю, только в ней есть бассейн и якорь.

– Посмотри, как мир тесен. Может быть, мы когда-то прошли рядом друг с другом?

– Каждый раз, когда я играла в песочнице или на детской площадке, мимо нас ребята ходили из лагеря к морю.

– Интересно, сколько раз в жизни люди пересекутся до того, как их судьбы позже каким-то образом свяжутся?

– Наверное, много раз. Слушай, если ты так давно не был в Гданьске, мы обязательно должны сходить хотя бы на улицу Длугу, на Длуги Тарг, на Мотлаву.

– А есть на это время?

– Есть. Тебе ведь не обязательно возвращаться завтра?

– Нет, на работе я должен быть только в понедельник.

– А мы можем оставить их вместе? – Я показала на спящую Луну и на Руди, который вообще не обращал внимания на собаку.

– Если Руди не причинит ей вреда, то можем.

– Я думала о Луне.

Луна, самая добрая собака в мире, услышав сквозь сон свое имя, помахала хвостом.

* * *

Мы сели в мою машину и поехали в центр. Я припарковалась рядом с театром.

– На Длугу мы должны войти через Золотые Ворота, – предупредила я, – по-другому не считается.

Мы гуляли довольно долго. Так долго, что не попали ни в один ресторан. Было уже слишком поздно.

– Остается только кебаб.

– Ладно, сгодится и кебаб, – согласился Шимон.

У меня тогда было ощущение, что я здесь туристка. Что приехала в Гданьск на выходные, гуляю, а потом ем кебаб в небольшом турецком круглосуточном баре.

– А какой план экскурсии на завтра? – спросил Шимон.

– А тебе что, сегодняшних развлечений мало?

– Мало, – улыбнулся он, приблизился ко мне и коснулся пальцем уголка моего рта. Я на мгновение задержала дыхание.

– Кетчуп, – пояснил он.

* * *

Мы проговорили до глубокой ночи. Я рассказывала ему о том, как познакомилась с пани Стефанией, как мы подружились. Достала альбом с фотографиями. Я следила за тем, чтобы у пани Стефании были фотографии всех важных моментов моей жизни.

Мне нужен был такой вечер.

– Пошли спать, – сказала я. – Я постелю тебе постель в другой комнате.

Наши кровати разделяла стена. Я долго не могла заснуть. Я слышала, что и Шимон тоже. У Луны и Руди все прошло намного быстрее. Когда мы вернулись с прогулки, они спали, прижавшись друг к другу, как инь и ян. Инь – очень большая и совсем белая, а ян – маленький и рыжий.

Я почувствовала, что тоже хочу к кому-то так прижаться. К тому, кто лежал прямо за холодной стеной. Однако у животных все получается лучше.

* * *

Суббота прошла у нас под знаком упаковки моих вещей в бесчисленные картонные коробки.

– Ненавижу эти сборы, – сказала я. – Ненавижу.

– Подумай, что эти вещи на новом месте будут напоминать тебе обо всем самом прекрасном из твоего прошлого.

– Именно так я и думаю, – и улыбнулась.

Мы продолжали методично собирать книги. Некоторые вещи принадлежали Мареку, я складывала их в отдельную картонную коробку. Вдруг я услышала скрежет ключа в замке входной двери. Дверь открылась, на пороге стоял удивленный Марек.

– Ты должна была приехать только на следующей неделе, – сказал он.

– Так получилось. Я изменила планы. Но я рада тебя видеть.

– Правда? – удивился он.

Только через минуту он увидел Шимона.

– Привет, – сухо поздоровался он.

– Привет, – ответил Шимон.

И мне снова показалось, что их встреча напоминает петушиный бой.

– Нет, я на самом деле очень рада видеть тебя, – повторила я. – Можешь забрать свои вещи. – Я указала на коробку. – И вернуть мне ключи. – Я протянула руку.

– Но, но… если мне понадобится за чем-нибудь сюда прийти?

– Не понадобится, забирай сейчас, – сказала я. – Квартира будет сдана в аренду. Кроме того, я не вижу причин, почему у тебя должны быть ключи от нее. – Внешне я была решительна, но внутри меня всю трясло.

Марек молча взял коробку и отдал мне ключи. Из квартиры он вышел, даже не попрощавшись.

Я вздохнула с облегчением. Уже можно было не прятать свои настоящие эмоции.

– А ты храбрая девочка, – заявил Шимон. – Очень храбрая. А мне действительно не нравится этот тип.

Я посмотрела на него и рассмеялась.

– Мне он тоже не нравится, – согласилась я с Шимоном. – Но, как говорится, проехали. Повод выпить. И даже надраться.

– К вашим услугам, – сказал Шимон и стал искать в коробках бутылки, которые мы уже успели упаковать.

– Если подскажешь, где коробка с вином, дело пойдет быстрее!

– Вино в коробке с надписью «Книги – детективы и приключения».

– Ну да. Логично. Выпьешь вина – и сразу начнутся приключения, которые могут довести до детектива.

– Да нет, просто для книг коробка слишком маленькая, вот я ее и приспособила для бутылок.

– Не оправдывайся, – сказал он, разливая вино по бокалам. – Твое здоровье.

* * *

Через несколько часов в наших жилах уже текло вино. Мы выпили две бутылки. Беспорядок как был, так и остался, но уже совсем не беспокоил нас. Мы расположились на полу среди картонных коробок и прекрасно чувствовали себя.

– А что в коробке с надписью «Любовные романы»? – спросил Шимон.

– «Любовные романы»? – переспросила я. – Не помню. – Я потянулась к коробке и подтащила ее к себе. – Пустая.

– Никаких романов? А как же жить без них?

– Это философский вопрос! Где любовные романы? Пропали. Представляешь? Что произойдет, если все любовные романы исчезнут?

– Вымрем.

– Вот именно, – подтвердила я. – Как динозавры. Вымерли каких-то семьдесят миллионов лет назад.

– Грустно было бы, – сказал он.

– Очень.

– Хватит уборки на сегодня, – попросила я.

– Как скажешь.

Я посмотрела на свою кровать, заваленную бумагами, книгами и прочими мелочами, у которых временно не было своего места.

– Тогда иди в другую комнату, – сказал он.

– Пойду почищу зубы.

– Я тоже.

Мы вместе пошли в ванную. Я едва держалась на ногах. Мир кружился. Я давно столько не пила. Шимон вышел из ванной. Я переоделась в пижаму.

Когда я вошла в комнату, он уже лежал в постели. Я ничего не соображала, голова кружилась, и я завалилась рядом с ним, с краю. Лежать было неудобно.

– Я могу к тебе прижаться? – спросила я, уже засыпая.

– Ну конечно, – сказал он.

Он обнял меня, а я, прижавшись к его теплому телу, вырубилась сразу. Больше я ничего не помню.

* * *