На память милой Стефе - Маша Трауб

– Да, мне к нему тоже нужно, – ответил я.

– Только я первая! – объявила Лея. – А тебе зачем, кстати? Ты что-то узнал?

– Надо проверить информацию, – ответил я.

…Мы уже выходили – я на всякий случай забрал пакет от Жана, а Лея завернула остатки пирога Джанны, когда в квартиру ворвались Мустафа и Андрей.

– Это Воронов! Это точно он! – закричали они мне.

– Точно кто? – спросил я.

– Муж мамы нашего хозяина и отец хозяина, – ответил Андрей.

– Да, я это знаю, – пожал плечами я.

– Откуда? – Андрей был явно разочарован.

– Вообще-то он – Александр, Алекс Воронов, то есть Воронофф, – заметил я.

– Вы все знали и нам не сказали? – обиженно заметил Мустафа.

– Что не сказал? Фамилию хозяина квартиры? Или то, что он рожден в браке? Фамилию вы могли узнать у Леи, как и я, когда подписывал договор аренды, а про брак – очевидно. Наша загадочная героиня, как приличная гимназистка, все же должна была выйти замуж. Или ее должны были выдать родители. Даже Анна Каренина, напомню, была замужем. И сына родила в законном браке, – я пожал пле-чами.

– Вы нас обманули! – воскликнул Андрей.

– Нет, не обманывал. Вы захотели увидеть то, чего не было. Я просто не стал вас перенаправлять в другую сторону, – заявил я. – Да вы и не хотели ничего слышать! Это очень плохо для археологов, писателей и в принципе для всех людей – всегда нужно выслушать другую версию, а не только ту, которая вам нравится.

– Кто такая Анна Каренина? – спросил Мустафа.

– Она бросилась под поезд, – ответил Андрей.

– О, у вас там, в России, такой треш творился! Прям насмерть, да? – восхищенно воскликнул Мустафа.

– Я куплю тебе эту книгу, – пожал плечами Андрей, – там ничего интересного. Подумаешь, любовник, муж надоел. Не люблю я эти страсти.

Судя по выражению лица Мустафы, ему эти страсти были очень даже интересны.

– Обожаю русскую литературу! – воскликнул он. – А куда вы едете? – Мустафа, как всегда, говорил исключительно по делу.

– В церковь, к падре, – ответила Лея.

– Мы едем с вами! – объявил Мустафа.

– Это еще зачем? – удивилась Лея.

– Если Саул едет с вами, то и мы, – отрезал Мустафа.

– Боже, дай мне сил! Хорошо! Хотите прогулять школу, так и скажите! – отмахнулась Лея. – Жду вас внизу.

– Только предупредите своих матерей, – заявил я. – При мне.

Мальчишки застонали, но позвонили.

Ясмина появилась через две минуты с пакетами еды. Я ей показал пакет от Жана.

– Это для Леи, – Ясмина всучила мне пакет. – Проследи, чтобы она вовремя поела. А вы, – Ясмина ткнула пальцем в мальчишек, – ведите себя прилично. Слушайтесь падре. И Саула, конечно же.

Мария тоже не заставила себя ждать.

– Мама? – воскликнул удивленно Андрей, увидев ее на пороге.

– Да, или ты думаешь, мне все равно? – возмутилась Мария. – Вот чувствовала, что вы здесь появитесь, хотя я довезла тебя до школы! Мне звонила директриса!

– И что ты ей сказала? – испуганно спросил Андрей.

– А что должна была? Что сама не имею понятия, где мой сын? Конечно, я сказала, что ты приболел, но сделаешь все домашние задания!

– Мам, спасибо! – Андрей обнял мать. Та выглядела опешившей. Видимо, сын давно не говорил ей спасибо и тем более не обнимал.

– Вот, передайте Лее, мне кажется, ей это понравится. Я сделала оливье и селедку под шубой. Еще испекла наши пончики, – Мария передала мне пакеты.

Мы вышли, нагруженные едой на неделю.

Ясмина пригласила Марию на кофе. Та, конечно же, согласилась.

Наконец мы загрузили провизию в багажник, и Лея нажала на газ. Кажется, беременность дала побочный эффект – Лея гнала так, будто участвовала в гонках.

– Лея, я знаю, что по этой трассе проходит Тур де Франс, но ты не на велосипеде, сбавь скорость! – взмолился я. – Ты везешь детей! Эй, надеюсь, вы пристегнуты!

Мустафа, кажется, искал дополнительный ремень, чтобы пристегнуться.

– Офигеть, – сказал в этот момент Андрей, спокойно любовавшийся открывавшимися с обрыва видами.

– Ты начал замечать красоту природы? – удивился я.

– Сам в шоке, – ответил он.

– Так, говорите, чего мы не знаем, а вы уже знаете, – попросил Мустафа. Ему явно было страшно, и он хотел отвлечься. Лея хоть и сбавила скорость, но ненадолго и ненамного.

Я рассказал мальчишкам и Лее про визит Джанны и историю ее бабушки. Показал брошь и платок.

– Ну, так нечестно! – воскликнул Мустафа. – Почему она нам ничего не сказала? Мы ее спрашивали!

– Потому что не все готовы откровенничать на рынке! Может, это страшная семейная тайна? А вы устроили шоу. Джанна сказала, что вся торговля встала! – воскликнула возмущенно Лея. – Могли бы проявить деликатность.

– Зато после нашей неделикатности и шоу к Савелию пришла Джанна! – заявил Андрей. Я невольно вздрогнул. Давно я не слышал, чтобы меня называли по данному при рождении имени. Сначала хозяин, теперь Андрей. Мне было приятно. Я улыбался.

– Прости, дорогой. Говорят, у беременных женщин пропадает половина мозга и памяти. Я никогда не выучу твое русское имя. Даже произнести не смогу. Но потом, обещаю, постараюсь. И заставлю Жана! Ты, кстати, подумал о том, чтобы принять веру? – спросила Лея.

– Подумал, – ответил я. – Я не готов, правда. И Ясмина тоже не станет предавать свою религию.

– Мама молится за вас каждый день. За вас, Лея, и за вас, Саул. За меня так не молится! – заметил Мустафа.

– Это очень приятно, – ответила Лея и заплакала.

– Лея, давайте мы остановимся, пожалуйста, – взмолился я. – Тут скоро будет кафе, – я не мог позволить беременной женщине, к тому же горько плачущей, вести машину.

– Да, мне нужно в туалет! – поддержал Мустафа. – Очень нужно!

– Я есть хочу, – призналась Лея.

Когда мы припарковались у кафе, нам лишь для приличия пришлось купить кофе и сок. Лея съела сначала то, что передала Ясмина, а потом закусила селедкой под шубой. Мальчишки лопали пончики. Мне же опять достался ростбиф от Жана, но я не жаловался. Я просил Лею дать попробовать оливье – наверняка ради него Мария ездила за продуктами в русский магазин, но Лея вцепилась в контейнер и заявила, что не даст ни ложки. Андрей рассказывал, что этот салат делают на все праздники и он уже всем надоел. И что селедку он терпеть не может.

Когда Лея нацелилась на оставшийся пончик, ее остановил Мустафа.

– Вам станет плохо, – заявил решительно он.

– Почему мне малолетки указывают, что есть, а что не есть? Почему вы больше меня знаете про беременность? –