Зеленая гелевая ручка - Элой Морено

Я позвонил домой родителям Реби.

– Здравствуйте, Карлито все еще у вас? – спросил я в упор, не дожидаясь ответных приветствий.

– Да-да, Реби предупредила нас, что приедет за ним чуть позже, ей нужно сходить за покупками. Она тебе ничего не сказала?

– Ах да, теперь я что-то припоминаю, что-то она говорила сегодня утром, – соврал я. – Ладно, встречу ее дома. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Отправил сообщение Реби: «Я сегодня не приду ночевать».

Я не мог вернуться той ночью.

Отключил мобильный телефон, и вместе с ним отключил всю свою жизнь. С этого момента события повалились на меня одно за другим, и я уже не мог это остановить.

Я уехал. Убежал из города, далеко-далеко. Нашел отель и провел ночь там.

Я не мог заснуть, думал обо всем и сразу ни о чем.

На часах было половина двенадцатого ночи. Интересно, забрала ли Реби Карлито? Я включил телефон.

Никто мне так и не позвонил за целую ночь.

Пятница, 26 апреля 2002

Последняя пятница моей прежней жизни.

Я очнулся в чужой постели. Надел ту же одежду, что и накануне. Позавтракал в кафе отеля и отправился на работу.

В офис я приехал с клокочущей яростью, с огромной жаждой мести… пусть только попробует мне кто-нибудь что-нибудь сказать. Я спросил про Хосе Антонио, но мне сказали, что его нет, что он, воспользовавшись первомайскими праздниками, которые должны были начаться на следующей неделе, взял отпуск на две недели.

Я тут же представил их вместе. Представил, как они наслаждаются жизнью, которая по праву была моей. В тот день за своим собственным рабочим столом я встретился лицом к лицу с тем самым одиночеством, про которое говорила мне Сара. Я был совершенно один.

Несколько раз я позвонил Реби, но она не подняла трубку.

Все утро я прикрывался головной болью, которой у меня в действительности не было. Глядя на мое лицо и настроение, коллеги охотно поверили и оставили меня в покое.

Я укрылся там, на своем месте, в надежде на то, что все это было сплошное недоразумение.

В обеденный перерыв я всем сказал, что мне стало хуже.

– Не глупи и иди домой, – сказал мне Годо.

– Конечно, – поддержал его Рикардо.

Я взял куртку, проверил ящики стола и ушел. Я почему-то знал, что больше не увижу их никогда, что больше никогда не сяду за этот стол, рядом с ними.

Вернулся домой.

Открыл дверь, зная, что в это время никого не должно было быть, но еще надеясь, что все будет по-прежнему. Я осмотрел каждый уголок дома, который знал наизусть, и начал находить доказательства, указывающие на ее отсутствие. Нервничая, я подошел к нашей спальне и уже издалека увидел его – одинокое письмо на нашей пустой кровати. Прощальное, окончательное. После стольких лет совместной жизни мы расстались вот так.

Это письмо продиктовано вовсе не ненавистью.

Я так долго страдала от страха, беспомощности, ревности, отчаяния, депрессии, разрываясь между безумием и жутким чувством вины. Мы пережили так много моментов, плохих и хороших, но главное, вместе. Я знаю, что жизнь состоит из воспоминаний, и к счастью, мои мысли наполнены воспоминаниями о тебе.

Вот уже несколько недель, месяцев, как наша совместная жизнь перестала быть похожей на жизнь.

Мы так давно увязли в колее этой рутины, что даже не стараемся сделать что-то по-другому, чтобы снова стать друг для друга теми, кем были раньше. Мы так давно потеряли наше счастье…

Вот почему я хочу, чтобы ты знал, что я тебя понимаю. Мне больно, но я ничего не могу с этим поделать. Не думаю, что будет справедливо кого-то обвинять… Может, нужно было проявлять больше заботы, проводить больше времени вместе, делать то, что мы делали раньше.

Возможно, просто настал момент, когда я поняла, что любить тебя, любить друг друга просто недостаточно. Не знаю, как дальше повернется моя жизнь, но, по крайней мере, точно знаю, где не хочу сейчас находиться.

В последнее время ты считал мое поведение странным, замкнутым, но ты слишком недооцениваешь меня. Я давно это подозревала, а теперь в этом просто уверена. Ты должен был проявить смелость и во всем признаться. Если и есть что-то, что я никогда не смогу тебе простить, так это ложь.

Не пытайся искать меня, хотя я думаю, что ты этого и не сделаешь. Нам обоим придется построить жизнь заново. Сейчас я знаю, куда направляюсь, но не знаю, как долго пробуду там.

Я постараюсь не видеть в тебе человека, ради которого я все это бросила. На данный момент у меня есть поддержка, я нашла особенного человека, который был настоящим другом на протяжении последних нескольких недель. Благодаря ему у меня открылись глаза на многие вещи, он помог мне двигаться вперед, проглотить ненависть, отпустить обиду и понять, что я могу наслаждаться жизнью и без тебя.

С Карлито все будет хорошо, не волнуйся. Безусловно, есть то, что связало нас раз и навсегда, поэтому нам придется привыкнуть к тому, чтобы видеться, но только уже по-другому. Сейчас я увожу его с собой, но это ненадолго, всего на несколько недель, пока все не успокоится и мы не примем новую ситуацию.

Я прошу тебя только об одном одолжении: не ищи меня, я позвоню тебе сама. Я не держу обиды ни на тебя, ни на нее.

Ребекка.

Я ходил из угла в угол, стараясь ни о чем не думать. Несколько раз перечитывал письмо, но так и не мог понять его смысл. Я думал о них двоих, вместе. Но я тоже не ненавидел ее: она просто искала то, что не мог ей дать я.

«Я не держу обиды ни на тебя, ни на нее». О чем, черт возьми, она вообще говорила? К этому как-то приложил свою руку Рафа?

«Как долго, по-твоему, продлится твой брак?»

Я никак не мог выкинуть эту фразу из головы. Рафа победил, не знаю как, но он точно был причиной происходящего.

Я представлял, как, сидя в своем кабинете, он слушал Хосе Антонио, хвастающегося, что отобрал у меня Реби. Я злился. Я представлял себе напыщенного дона Рафаэля, веселящегося за мой счет, знающего об интрижке между Хосе Антонио и Реби.