Я никому не скажу - Нина Кинёва

даже не до Кати стало, честно говоря. Она приезжала ко мне на выходные. После пар в субботу мы ехали ко мне вместе, а в понедельник вместе отправлялись на занятия. Получалась такая игра в семью… В остальные дни виделись только в университете. Это меня начало раздражать. Я не ощущал себя полноценным. Было нечто мне недоступное. Как другие еще по полночи умудряются гулять, а утром чувствуют себя нормально? Нет, у меня две крайности – или не спать сутками, или спать на ходу. В начале октября психиатр наконец-то сказал, что можно попытаться обойтись без лекарств. Я обрадовался, и… все стало еще сложнее.

Конспекты, работа, необходимость поддерживать ровные отношения с массой людей… И то, что у меня нигде не получалось настолько хорошо, как хотелось бы… Все это угнетало. Например, Катя училась легко и на пятерки, я ради четверок уже прилагал усилия… Хотел, чтобы ее родители меня приняли, но им все равно не нравился. Терпели как нечто неизбежное, но нежелательное. К тому же я начал бояться, что Кате со мной скучно. Она никогда такого не говорила, но я же понимал, что девушке интересно – кино, прогулки, чтобы за ней красиво ухаживали. И все это не раз в неделю… Мы, конечно, договорились быть откровенными, спрашивать и не думать за другого. Но вопрос «Тебе со мной скучно?» звучал глупо. Да и кто на него честно ответит… Еще и октябрь выдался дождливый, сонный и противный.

В начале ноября я сорвался. Конечно, по сравнению с прошлыми моими подвигами это был не срыв – ерунда. Проснулся, отключил будильник и не пошел в университет. И телефон выключил. Это было как временное затмение – я даже о Кате не подумал. Просто вдруг все показалось бессмысленным. Все, что я делаю. Лезу куда-то, лезу, стараюсь, а толку мало. Ну и не буду лезть, лягу снова спать. Разбудила меня Катя, после второй пары принеслась звонить в дверь. Выяснив, что я не заболел, а просто прогулял, возмутилась:

– Как это просто прогулял? Без причин?

– Ну давай, скажи, что я обещал хорошо учиться, работать и стать генеральным директором дома мод…

– В общем, да, ты обещал, – сказала Катя.

– Передумал. Буду грузчиком. Не нравится?

– Не нравится.

– Зря ты Водовозу в морду дала. Он будущий генеральный директор. Мечта любой нормальной девушки.

– Не могу отнести себя к нормальным девушкам. Так ты что, и на работу не пойдешь сегодня?

– Никуда вообще не пойду. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Лягу и помру.

– Очень интересный план. Мне тоже нравится. Знаешь, я, пожалуй, лягу и помру рядом. Хотя… Скорей всего, помереть мы не успеем. Приедут твои родители, вытащат нас отсюда и положат в дурдом. В соседние палаты. Научимся вязать пеналы крючком.

И действительно завалилась на мой диван.

– Сходи хоть колбасы купи.

– Чего?

– Колбасы, чтобы умирать было не скучно.

– Ну, знаешь…

– Вообще, ты мог бы быть и грузчиком, – сказала Катя, – если бы захотел им быть в адекватном состоянии, а не после того, как слез с таблеток и впал в депрессию. Я читала, так бывает.

– Нету меня никакой депрессии.

– Я вижу.

– И что, пошла бы замуж за грузчика?

– Ну а что делать, – вздохнула Катя, – если я тебя люблю. Пришлось бы. Детей, конечно, жалко… Папа-грузчик…

– Каких детей? – С меня вдруг даже сонливость слетела, как кнопкой отключили. Я с чего-то решил, что у нас случился прокол, две полоски и прочие отсюда вытекающие проблемы. – Катя, ты что, беременна, что ли?

– Страшно? – Катя махнула рукой в сторону двери. – Иди уже за колбасой, я чай поставлю.

И до следующей ее фразы: «Да не беременна я, это так, о перспективах», – я уже успел ощутить себя недоделанным будущим отцом. Вот уж точно повезет моим детям так повезет.

Эта мысль заставила меня собраться. Катя рядом, никуда не уходит и собирается жить со мной, кем бы я ни был. Еще и детей мне рожать. Так что… Надо карабкаться дальше. На работу я поехал.

Постепенно я привык к мысли, что я не супергерой и есть вещи, которые мне недоступны, не по силам, но это не делает меня безнадежным и тем более не мешает Кате меня любить. Не нужно вставать на уши ради чего-то невозможного – но и бросать то, на что способен, не стоит.

В тот самый ноябрьский день, в который год назад я утащил Катю с проезжей части, мы шли из библиотеки вдвоем. Пакет, в котором Катя несла свои книги, порвался, и она взяла их в руки.

– Главное, не урони, как тогда, – сказал я.

– Ничего, схватишь за шкирку. А кстати, что ты тогда подумал обо мне?

– Подумал, что дура. За библиотечную книжку под машину готова сигануть… Потом еще подумал, что первокурсница, руки-крюки, никчемное существо, – вспомнил я.

– Кошмар, у меня не было практически никаких шансов.

– Пожалуй, да…

– Как там тебя тетка в больнице называла… Слепой детеныш?

– Хм… Что бы мне сделать такого, чтобы ты хотя бы это забыла? Я просто сейчас представил… Стану кем-то на самом деле известным, а у тебя на меня такой компромат. Это же не дай бог с тобой поссориться… Ты опасный человек, Катька.

– Ты прав, ссориться со мной тебе крайне невыгодно. Придется жениться и всю жизнь делать все, чтобы я не проболталась. И вот если ты будешь все-все делать, то… Про детеныша и всякое прочее… Я никому не скажу!

Омск – Улан-Удэ