Круг замкнулся - Кнут Гамсун

Слепой все время сидел тихо, как мышь, и внимательно слушал.

Но фармацевт был по натуре человек непоседливый, вдобавок ему, возможно, надоел скучный разговор, который они вели с инженером. Он вдруг поднялся с места. Может, он был ловким хитрецом, который завидел добычу? Он издали углядел Лоллу, здешнюю буфетчицу, прямиком направился к ней, остановился, поболтал короткой ножкой и поздоровался.

Лолла в упор поглядела на него и не признала.

— Здесь набралось много народу, которые хотят ехать бесплатно, как с ними быть?

Капитан задумался.

— Это вам самому решать. Шарманщик наверняка привык ездить даром.

— Дальше, как быть с инженером? Он тоже не брал билет.

— Да, пожалуй, не брал. Поступайте, как хотите. Наверно, ему ехать недалеко.

— Есть и другие. Приходят, спрашивают Абеля.

— Значит, это кто-то из моих старых знакомых. Может, мне заплатить за них, если не возражаете?

— А за женщину, которая торгует вафлями?

— Я у этой женщины съел немало вафель, за нее я с удовольствием заплачу. Если вы, конечно, не возражаете.

— При чем тут я? Дело в принципе.

— Ну, ну, конечно, в принципе. Поступайте по своему разумению, штурман.

И тогда штурман по своему разумению подошел к инженеру и предложил ему купить билет.

— Как? Вы же знаете, что я привык ездить бесплатно?

— Сейчас все по-другому. У нас новый капитан.

— Ладно, — сказал инженер и начал рыться в карманах. — У меня нет, я не взял с собой…

— А вы далеко едете?

Инженер бросил взгляд на берег:

— Да мне же как раз выходить на первой остановке. Я там собираюсь купить лесную делянку.

— Ну что ж, на сей раз так и оставим, — сказал штурман.

— Может быть, пойдем и посидим? — спросил фармацевт свою даму. — У нас ведь есть каюта.

— Ты замерз?

— Да, здесь прохладно.

— Алекс, разве здесь прохладно? — спросила она.

Алекс ухмыльнулся и не по-товарищески промолчал.

Фармацевт, ревнуя и стуча зубами, уходит в каюту. Там тепло, он видит на умывальном столике старый журнал, листает его, отбрасывает и звонит.

— Полбутылки портвейна и две рюмки! — говорит он пришедшей на звонок девушке.

К его великому удивлению, с подносом приходит сама буфетчица. Она входит с улыбкой, очень приветлива, во всяком случае, не выказывает смущения, держится с достоинством, и улыбка ее скоро исчезает.

— Вы со мной поздоровались на палубе, — начинает она.

— Да, но…

— И вероятно, заметили, что я вам не ответила.

— Ну… Разве вы не ответили? Хотя бы движением глаз?

— Нет. Вы и в городе со мной здороваетесь. Останавливаетесь и церемонно кланяетесь, пока я не пройду мимо. А я никогда не отвечаю.

— А с чего вдруг такая невежливость?

— Думаю, вы и сами прекрасно понимаете. С того, чтобы вы перестали из мести здороваться со мной.

— И мне надлежит выполнить ваше требование?

— Да уж придется. Я хочу попросить вас вести себя так, как я прошу.

— Трудновато будет. Послушай, Лолла, довольно глупой болтовни, лучше выпей. — Он разливает вино по рюмкам.

Она мотает головой.

— Видите ли, прошло уже так много лет, а кроме того, между нами ничего не было. Мы какое-то время были помолвлены, но и только. Не здоровайтесь лучше со мной, это многие видят и истолковывают на свой лад. Мы уже давно во всем рассчитались, так что сделайте одолжение. Вы ведь знаете, что между нами ничего не было?

— Знаю. Но разве это моя вина?

— Нет, вы даже сердились, что я ни на что не соглашалась.

— Правильно. Не пойму, зачем снова все это перетряхивать?

— Я просто хотела завести флирт, как вы говорили, просто пококетничать…

— Верно, черт побери! — восклицает фармацевт. — Но зачем же ты ко мне приходила?

— Я приходила к вам, потому что мы были обручены. Мы сразу же обручились, помните, и после этого я к вам пришла. Мне непременно хотелось с кем-нибудь обручиться, вы бы предпочли этого не делать, но я так хотела, потому что, когда Тенгвальд порвал со мной, я оказалась старой девой. Мне было плохо, я служила на маяке, и меня считали старой девой, вот почему я так поступала, и сидела у вас в дежурной комнате, и пила вино.

— Господи, Лолла, какая же ты стала чопорная! Ты, может, даже и не помнишь, что я тебя поцеловал?

— Да, мы были помолвлены, тут много чего могло случиться. Но теперь я прошу вас простить меня за то, что я пришла, и больше не держать на меня зла.

— Ерунда какая-то! — вскричал фармацевт. — Неужели ты не можешь присесть и выпить стаканчик вина, как в былые дни?

— Нет, спасибо, я пойду. Я хотела только попросить вас больше меня не узнавать.

— Уф! — шумно вздыхает он и, схватив свою рюмку, залпом ее выпивает. — Мне это было очень нужно. Короче, ты хочешь порвать окончательно? Просто жуть берет, какой репутацией я пользуюсь здесь в городе, и ты теперь не хочешь признавать, что между нами что-то было.

— Я ведь, по сути, прошу так немного.

— Месть, что ли? Ну и глупо! Никакая это не месть. Хотя при желании я мог бы причинить тебе кой-какие неприятности.

— Это меня и мучает. Когда вы со мной раскланиваетесь, я ведь не всегда бываю одна.

— Черт побери! — И он смеется.

Оба ненадолго смолкают. Взявшись за ручку двери, она говорит:

— Да-да, уж как-нибудь я это переживу.

— Подожди немножко! Гм-гм. Раз это так много для вас значит, фру Бродерсен, будем считать, что мы незнакомы.

— Что?

— И не будем здороваться.

— Это… это очень любезно с вашей стороны. Очень любезно, право же.

Он уклоняется от благодарности, напускает на себя высокомерный вид, он сделал ей ценный подарок, но не собирается попрекать ее.

— Я мог бы, конечно, возразить кое-что против того, как вы изображаете наши отношения. Вы смещаете даты и подтасовываете факты, чтобы представить себя невинной овечкой.

— Да, я приходила к вам ночью, — соглашается она.

— И шли на веслах от самого маяка, лишь бы попасть ко мне.

— Да.

— Разве это не могло дать мне повод думать, что вы чего-то от меня хотите?

Она молчит.

— Но вы, оказывается, ничего не хотели. И когда пришло время, вы положили всему конец. А ведь тогда я не опустился до такой степени в глазах людей, как, возможно, опустился сейчас. Все это было, как вы правильно изволили выразиться, много лет назад. И тогда я был вовсе не таков, чтобы отшвырнуть меня без долгих разговоров.