Орест и сын - Елена Семеновна Чижова

в боковой проезд. Переулок косил влево и тянул за собой высокие дома, оставляя сбоку обшарпанные приземистые строения. В темной сводчатой парадной они стояли, озираясь: стена, покрытая искрошенными плитками, лестница такой высоты, что закружилась голова. Вверх прямо из-под ног уходили широкие каменные ступени. Настенная штукатурка была изрезана рисунками и надписями, начинавшимися от самого пола. Кое-где пласты выкрошились до камня.

Дойдя до высокой двери, они встали по обе стороны, и Инна приказала глазами: «Жми».

— Кто там? — на звонок отозвались, и из-под двери мяукнуло.

— Это я, — Ксения не узнала своего голоса.

— Кто — я? — допытывался невидимый страж дверей. — Назовите имя.

— Кса-на, — она произнесла по слогам в зазор между сомкнутыми створками и перевела дыхание. — Мы книгу принесли.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась кошачья головка, сидящая на гладком туловище.

— Заходите, — пригласил Чибис, и тощее туловище скрылось.

В квартире, куда они вошли, волшебно пахло ананасами.

— У отца договор в институте — эссенции для карамели, — объяснил Чибис, — с кондитерской фабрикой. Он реактивы приносит…

— Покажи, — Ксения стягивала сапог, наступив носком на пятку.

— Сюда идите, в лабораторию.

— У вас что — лаборатория дома? — Инна сняла пальто и пристроила на вешалку.

— Ага, в бывшей кладовке, — Чибис распахнул дверь. — Бутиловый эфир масляной кислоты, — объяснил, указывая на толстую пробирку, закрепленную над погашенной спиртовкой. — Напоминает запах ананаса.

Ксения вспомнила страницу, изъеденную червоточинами формул: учебник химии говорил то же самое, но она все-таки удивилась, как будто уличила заведомого лжеца в неожиданной правде:

— А еще вкусное можешь?

Чибис взмахнул хохолком и чиркнул спичкой. Из пробирки вырвался теплый, пьянящий аромат.

— Фу, фу, фу! — раздался густой голос, словно его выпустили из пробирки вместе с запахом. — Пахнет вином и женщинами, и пахнет хорошо!

— Отец пришел, — Чибис объяснил смущенно. — Пошли, познакомлю.

— Каким счастливым ветром, о, девы? — отец Чибиса оказался неожиданно молодым.

— Книгу продают, — Чибис вспомнил об истинной цели визита.

— Вы, собственно, издатели или книгоноши? — его отец переждал молчание. — Означает ли сие, что вы писательницы? — и, не дожидаясь ответа, вдруг пропел: — Милый будет покупать, а я буду воровать!..

— Это неправда! — Инна вспыхнула. — Никого я не обманула и не обворовала!

— Прелестно, прелестно… И сколько же вы просите за вашу собственную книгу?

— Десять рублей, — на этот раз она ответила твердо.

— Будь я менялой, я был бы рад: в моем сундучке, — он обвел рукой стены, увешанные старинными портретами, — рубли имеются.

— Мы пойдем, — сказала Ксения.

— Ну уж нет… Позвольте мне на правах, так сказать, платежеспособного покупателя поинтересоваться, для каких таких целей вам, двум скромным девам, понадобилась этакая отчаянная сумма? Ленты, кружева, ботинки? — отец Чибиса улыбался.

— Оперу купить, — Инна поглядела на собеседника внезапно сузившимися глазами.

Его глаза округлились ровно настолько, насколько ее стали уже, словно между ними, как в сообщающихся сосудах, существовала какая-то связь:

— Воистину нет предела чудесам! Опера — жанр почтенный, но, увы, не настолько, чтобы юные девы тратили на него вырученные десятки… И что за опера? — он спросил деловито.

— Опера как опера, — Инна помедлила. — Про Иисуса Христа.

— Так, — сказал отец Чибиса. — И кто же автор?

— Американцы какие-то, — она дернула плечом. — Имен не помню.

Он молчал, как будто медлил с решением:

— Сделаем так: я даю вам десятку, вы тащите сюда оперу, и мы слушаем вместе. Идет? Бросьте! — воскликнул, видимо, полагая, что Инна колеблется. — Представьте, что я пригласил вас в театр. Нас четверо — по два с полтиной на человека — божеская цена. Будем считать, я абонировал ложу.

— Странный он у тебя, — сказала Ксения, когда отец вышел. — Не похож на родителя.

Чибис промямлил что-то неразборчивое.

— Вот, — отец вернулся с червонцем в руке. — Вы, — поклон Инне, — несете оперу, а вы, — теперь он кланялся Ксении, — остаетесь в качестве залога.

* * *

— Так-так-так, — Орест Георгиевич смотрел на часы — не то поддразнивая секундную стрелку, не то засекая время. — Интересно, чего ж это мы лишились?

Ксения достала из портфеля:

— Названия нет, автора тоже, — она объясняла виновато, — и первого листа не хватает.

— Ничего… — он держал книгу на отлете и быстро шарил по карманам свободной рукой. — Сейчас определим… и автора, и…

Левая рука подхватила снизу, под обложку, как держат младенца, правая, не полагаясь на дальнозоркие глаза, потянулась к полке, но на полпути вернулась назад. Пальцы, пробежав по опаленному краю, отвернули верхнюю страницу:

— Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами…

Часовой механизм, споткнувшись, замер. Отец Чибиса закрыл книгу и крепко сжал ее ладонями, словно склеил:

— Возьмите, — возвратил Ксении и подманил кошку. Грациозное создание подошло капризной поступью и, не даваясь в руки, принялось выписывать восьмерки вокруг его ног. Гладкая эбонитовая шерсть поднялась дыбом. Взгляд Ореста Георгиевича устремился в пустое пространство:

— Да — да. Нет — нет. Остальное — от лукавого…

Ксения посмотрела на скуластую кошачью мордочку и не решилась переспросить.

— Хотите, я тоже покажу вам интересное? — Орест