Сумерки мира - Вернер Херцог

— У меня особый приказ.

Офицер заводится.

— Разве вы не видите, что причал необходим нашим собственным отрядам? Завтра, в течение дня, их, вероятно, станет еще больше, они будут прибывать еще несколько дней. Некоторые подразделения в глубине острова потеряли с нами связь.

Онода на мгновение задумывается.

— Мои приказы дают мне некоторую свободу действий. Но враг скоро двинется сюда. Как только наши войска покинут остров, я взорву причал.

В утренних сумерках Онода останавливает грузовик на окраине Тилика. Он собирает все, что представляет для него ценность. Брошенные ящики с патронами для винтовок, ручные гранаты, мешки с рисом, оставленные у полевой кухни. Рядом с Онодой большая палатка, все ее стенки свернуты. Солдаты лежат на походных койках, и только сейчас Онода понимает, что это полевой госпиталь. Один из лежащих приподнимается и просит оставить взрывчатку. Большинство тяжелораненых хотят покончить с собой, пока не попали в руки врага.

— Разве вас не эвакуируют? Кто вас забирает? — спрашивает Онода.

— Никто, — говорит раненый.

— Никто?

— Мы одни. Вчера здесь были два санитара, но ночью они ушли. Якобы для того, чтобы позаботиться о раненых в Тилике, но мы знаем, что в Тилике и окрестностях уже неделю не было боев, — солдат выпрямляется на койке, несмотря на тяжелое ранение. — Я знаю, как взрывать бомбы.

Онода раздумывает некоторое время.

— Я оставлю вам часть своего запаса. Вы в состоянии бросить гранату?

— Если вы положите боеприпасы рядом со мной, мне не придется бросать гранату, — уверяет его солдат.

Дальше воспоминания Оноды размыты. Ясно только, что ему не удается взорвать аэродром Лубанга. Никто не дает ему солдат — ни радарное подразделение, ни подразделение воздушной разведки, ни наземные экипажи самолетов, ни группа, отвечающая за военно-морские силы, в которой не осталось ни одного офицера. Но у Оноды появляется идея уничтожить аэродром силами врага. Вместе с несколькими подчиненными он вытаскивает на взлетную полосу два разбитых истребителя и с помощью примитивных средств маскирует их так, чтобы с воздуха казалось, что они готовы к взлету

— Мы давно должны были вести войну таким образом, — утверждает Онода.

Лейтенант Хаякава считает это оскорбительным.

— Я буду сражаться за честь императора только в честном бою.

— Как? — спрашивает Онода. Но Хаякава оставляет вопрос недостойного воина без ответа.

Сам Онода долгие годы будет изучать мимикрию в природе. Мотыльки, имитирующие рисунок коры деревьев. Рыбы, приспосабливающие свою окраску к речным камням. Насекомые, похожие на зеленые листья. Пауки, словно дьявольские арфисты, натягивающие струны неотразимой мелодии, заставляющей паутину враждебного вида трепетать так, словно в нее попало насекомое. Хозяин в любопытстве спешит проверить сеть, обреченный на верную гибель. Гремучая змея, которая грохотом отвлекает кролика от смертельной опасности. Глубоководная рыба, возбуждающая любопытство более мелких рыбешек светящимся сигналом, чтобы заманить их в ловушку. А как они защищаются? Прикидываются мертвыми — как жук, который ложится на спину. С помощью шипов — подобно кактусам и некоторым деревьям или животным, таким как дикобраз, еж или рыба-еж, к тому же способная раздуваться настолько, что ее не проглотить. С помощью яда—как осы, крапива, змеи, или ударов тока — как электрические угри. С помощью дурно пахнущих химических веществ — как скунсы. Или непроницаемых чернил — как осьминоги. Сбить со следа, перехитрить, мимикрировать — вот чему Онода хочет научиться у природы. Честная или бесчестная — эта тактика подчинена только целям войны. Вместо того чтобы атаковать лоб в лоб с флагом наперевес, он хочет сделаться невидимым, стать неосязаемым сном, дрейфующей дымкой, полной угрозы, чистым слухом. Он должен сделать джунгли больше чем джунглями — зоной особой опасности, затаившейся смерти.

Онода и Симада в последний раз подъезжают на грузовике к импровизированному полевому госпиталю. Ситуация там по-прежнему безнадежна. Раненый, которому Онода дал гранату, едва приходит в сознание. С коек за ними молча следят. Онода паркует грузовик рядом с палаткой. Он и Симада взваливают на плечи тяжелые рюкзаки и достают винтовки. К поясу Оноды прикреплен самурайский меч, хранящийся в семье с XVII века. До сих пор он не расставался с мечом, куда бы его ни забрасывала война Онода и Симада салютуют раненым и бесшумно исчезают в джунглях, раскинувшихся на склонах гор.

ЛУБАНГ, ДЖУНГЛИ

Конец января 1945 года

Онода и Симада завернулись в несколько полос брезента, который в целях маскировки покрыли грязью, и притаились в джунглях в густом кустарнике на склоне холма. Ночь, далекий грохот артиллерии и разрозненные взрывы накатывают на них волнами, словно море на высокий берег. Снопы трассирующих снарядов прочерчивают в темноте линии. Огонь пульсирует так, словно большой зверь вдыхает и выдыхает жар. Онода чуть отводит мокрую ветку в сторону.

— Тилик. Как мы и предполагали. Это вторжение.

Симада не решается высказать правду вслух, но происходящее само становится правдой, даже если эта правда потом изменится, обретет собственную жизнь: «Мы не разрушили причал».

Онода некоторое время молчит,

— Я полон стыда. Но это уже ничего не изменит.

Симада пытается сказать что-то утешительное.

— Эта атака столь масштабна, гак ошеломительна, что можно не сомневаться: американцы бы все равно высадились, с причалом или без него, с сопротивлением или нет.

На следующий день Онода и Симада поднимаются на вершину одной из гор-близнецов. Вдали, слева от них, виднеется бледная линия океана. Здесь, наверху, японские подразделения вырыли траншею, в которой может укрыться до дюжины солдат. Отбившиеся от части солдаты апатично скрючились на земле, запущенные и разочарованные. Рядом с ними палатка, но в ней никого. Вокруг разбросаны ящики с боеприпасами, разорванный мешок с рисом, кухонная утварь — никаких признаков порядка.

— Кто здесь командует? — спрашивает Онода.

— Мы сами по себе. А я ухожу, — отвечает солдат, который действительно проявляет инициативу и вылезает из траншеи.

У него тоже есть план: на юг, до оконечности острова возле Лоока. Оттуда, с вершины, можно наблюдать крупные передвижения в море на востоке, в направлении Манильской бухты. Противник высадился в Тилике со значительным количеством войск, но американцам важна только северная часть с населенными пунктами Лубанг и Тилик. Однако Онода убежден, что весь остров будет захвачен. Солдат не отвечает и уходит, еще двое вылезают из грязной траншеи и следуют за ним. Онода не может их остановить.

Они отказываются повиноваться. Оставшиеся еще глубже зарываются в траншею, избегая смотреть Оноде в