Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

Свист. Крики. Бездна.

Если предположить, что полиция всерьёз взялась за дело Платоновой, то вряд ли бы они пришли ко мне ночью. Но я как-то машинально открыл дверь.

– Павел Ковезин? – спросил мужчина, бросив на меня оценивающий взгляд.

Я кивнул.

– Разрешите пройти?

– Простите, а что происходит? – спросил я.

– Мы расследуем дело о самоубийстве Кристины Платоновой. Девочки, выпавшей с окна. Слышали, наверное? – я не понимал, что хотел от меня этот тип. Он был почти в два раза больше меня. И когда он сделал шаг в мою квартиру, я лишь машинально отодвинулся. Полицейский расценил это как приглашение войти.

– Да, слышал, но я не понимаю, при чём тут я. Я всего лишь пишу книжки.

– Книжки… – словно эхом повторил за мной мужчина.

Медленно он ходил по квартире, осматривая её так, будто я сдаю её в аренду.

На одной из полок в моей комнате в нескольких экземплярах стояла книга «Спасение». Полицейский взял одну из них и медленно пролистал.

– «Спасение», – тихо сказал он. – Значит, из-за этой книги весь сыр-бор?

– Послушайте, – запротестовал я, – у вас есть ордер на обыск…

Не дав мне договорить, полицейский резко захлопнул книгу и, держа её двумя руками, со всего размаху ударил мне по лицу.

– Хуёрдер! – крикнул он.

Когда я оказался на полу, он достал из-за пояса револьвер и направил его на меня.

– Что происходит? – кричал я, отползая от него на спине.

– Происходит то, что ты сейчас сдохнешь! «Павел Кроу», – последние слова он произнёс с невероятной издёвкой, – кем ты себя возомнил, господом богом?!

– Что?! Послушайте…

– Из-за этой книги… из-за этой грёбаной книги, – он со злостью бросил её на меня, – вчера ночью погибла моя дочь.

Теперь всё постепенно вставало на свои места.

– Но я не виноват! – крикнул я, словно пытался вдолбить эти слова ему в голову.

– А кто? Кто виноват?! – перекрикивал меня он, тыча в мою сторону револьвером.

На его глазах проступали слёзы, которые он пытался вытереть рукавом.

Мне ничего не оставалось, кроме как опробовать в действии мою безумную мысль. В конце концов, я никому не желал зла. Я просто спасал свою шкуру.

– Ты! – выплюнул я ему в лицо. – В этом виноват ты!

На мгновение на его лице застыло изумление, словно он испугался меня, но через секунду мужчина вспомнил, что оружие в руках у него, а не у меня, и попытался вернуть прежнюю уверенность.

– Что ты несёшь?!

– Ты посмотри на себя! – кричал я, опираясь локтями об пол. – Надо было больше внимания уделять своей дочери! Надо было следить за ней! Интересоваться книгами, которая она читает, а не проводить время на работе целыми днями! – Я не был уверен на сто процентов в своих словах, но судя по статистике, большинство полицейских постоянно не бывает дома. Забавно было то, что находясь на волосок от смерти, я спасался фактами из сериалов.

Слёзы ручьём текли у него из глаз. Слабак.

– Ты винишь в этом всех, кроме себя самого! Посмотри на проблему с другой стороны. Вспомни, когда ты последний раз интересовался собственным ребёнком! Может, твоя дочь и умерла только потому, что не получила нужной поддержки от близких!

Мужчина медленно увёл револьвер от меня и подставил его к своему виску.

– Что ты делаешь?! – послышался уже знакомый женский голос сзади. – Я просила спасти души, а не добавить мне новых!

Я даже не обернулся на звук. Отчего-то я был уверен в правильности своих действий, я знал, что ничего не произойдёт. Но она была права. Мне необходимо спасти его, а не убить. Просто сначала надо было сделать так, чтобы было кого спасать.

Взяв книгу, которую этот коп кинул в меня, я, что есть мочи, кинул её обратно, надеясь на то, что она попадёт в револьвер, приставленный к его виску. Не знаю, какие небесные силы мне помогли в тот момент, но оружие удалось сбить. В сантиметрах от его головы прогремел выстрел, продырявив ближайшую стену. Мужчина выронил его из рук, а я мимолётно подхватил его на полу и высыпал все патроны. Поднявшись, я чуть сильнее, чем требовалось, толкнул не прекращающего рыдать отца на диван.

– Успокойтесь, – уверенно сказал я, – я принесу вам чай.

***

– Это, – я кивнул на книгу, когда мы оба сидели на диване с горячим чаем в руках, – это всего лишь строчки. Проблему надо искать в другом.

– У меня. Больше. Нет. Дочери, – со злостью проговорил он, посмотрев мне в глаза. – Понимаешь ты это или нет?

– Понимаю. Но… я-то тут при чём?! Эту книгу прочитали тысячи людей. Десятки тысяч. И никто больше не захотел умирать. Люди видят в ней то, что хотят видеть. Проблема была не в книге.

Посмотрев на меня стеклянным взглядом, он опрокинул на меня кружку с горячим чаем, выхватил револьвер и направился к выходу.

В комнате послышались громкие хлопки.

– Браво. Просто браво. Почти довести человека до самоубийства, напоить чаем и обвинить в плохом воспитании собственной дочери, – язвила Слоун, – бра-во. Тебе бы в психологи идти, парень, – не унималась она, пока я судорожно пытался вытереть чай с колен, – но засчитано. Осталось двое.

***

Решив, что на сегодня с меня более чем достаточно эмоций, я пошёл спать. Нужно было выспаться, чтобы завтра найти ещё две души и спасти их. Об этом наверняка получится хорошая книга, если, конечно, мои собственные персонажи в виде бомжацкого вида Слоун или преследующего меня Яна не сведут меня с ума. И если после всего того, что произошло, я не завяжу с писательством, решив, что с меня хватит.

Раньше этот процесс, процесс моего слёта с катушек, хоть как-то контролировала Томас. Её музыка, наша группа, громкие песни со сцены – всё это заглушало ту тьму, что царила у меня внутри. Но больше ничего этого нет. Как и нет и Томас. В один момент она просто ушла, не выдержав того, что творилось у меня в жизни. Психолог, который постоянно интересовался у неё моим самочувствием, Ян, которого я постоянно видел в случайных прохожих, писательство, в конце концов. Решив, что я бездушный робот, к тому же слегка не в себе, она ушла и даже не хлопнула дверью. А я лишь больше погрузился в себя, снова взялся за творчество и написал «Спасение». Всегда считал, что в жизни можно выбрать лишь одно – либо счастливую жизнь с любимым человеком, либо творчество. Обе эти вещи сразу несовместимы. После года отношений с Томас мы оба это поняли.

***

Утром я всё-таки ответил на несколько телефонных звонков и написал несколько сообщений. Я пытался объяснить людям, считающим «Спасение» книгой-убийцей, что дело не в строчках. Кстати, как ни странно, но утром её продажи увеличились почти вдвое. Людей тянет ко всему запретному. Они словно хотят быть причастны к чему-то плохому. Хотят проверить, не возникнет ли у них желание выйти из окна после прочтения. Надеюсь, что нет.

Чтобы найти самоубийцу, надо думать, как самоубийца. Я подумал, чтобы я сделал, если бы прямо сейчас захотел умереть? На ум пришло целое множество способов, начиная от самых банальных, до самых извращенных. Но судя по статистике, самоубийцами в основном являются молодые люди, а они, как правило, хотят умереть красиво, а прежде – побыть наедине с собой, с миром. И лучшего места, чем высотки, для этого не найти. Я залезал на крыши всех более-менее высоких зданий, которые были открыты. И только к вечеру мне удалось найти то, что я искал. На одной из крыш высоток, свесив ноги вниз, сидела девушка.

Она не заметила меня и вздрогнула, когда я сел рядом с ней. Наверное, это обидно, когда кто-то мешает твоей смерти. Я достал из кармана сигареты и протянул ей. Она молча покачала головой. Она была младше меня,