Попутчики. Астрахань – чёрная икра. С кошёлочкой - Фридрих Наумович Горенштейн

Утром, чуть свет, встанет, позавтракает и уходит на работу. Возвращается к обеду. Иногда задерживается. Как-то сильно задержался. Вернулся к ужину. Сел за стол. Марина Сергеевна встревожилась: «Что да как?» – «Ничего, – говорит, – маленькие неполадки». А сам бледный и руки дрожат. С тех пор начала Марина Сергеевна беспокоиться, когда Павлик задерживался.

Однажды утром встал, сел завтракать и вдруг говорит: «Позавтракать позавтракал, а буду ли обедать?» – «Что, как?!» Не отвечает. Однажды приходит: «За мной гнались, еле до аэродрома дотянул». И водки попросил. А он ведь непьющий. Так полетал с полгода. Потом не вернулся. «И тело, труп его больше не видела. Как позавтракал он в то утро, так и попрощались навек». И заплакала.

А я в тот момент как раз балычок севрюжий ел. Что делать, не знаю. Отодвинул, сижу. Честно говоря, и меня разобрало. Не идёт балычок со слезами. А Марина Сергеевна поплакала какие-нибудь полминуты, глаза свежим, пахнущим французскими духами платочком вытерла: «Это я так, по женской слабости. Павлик за Родину, за Россию погиб». И запела популярную песню:

«Обнимая небо крепкими руками, лётчик набирает высоту…»

Потом помолчала. «Доедай балычок. Хорош балычок, настоящий, провесной». И доел. И на другие темы поговорили.

И посмеялись даже вместе.

Откровенно говоря, любил я эти антиинтеллектуальные «бани» с их радостями и печалями, как с холодной и горячей водой. Смываешь с себя интеллектуальное напряжение, подобно накопившейся грязи, и есть куда опять ложиться отходам жизни сознательной. Есть возможность уходить в бесконечную глубину неба по-толстовски, а не подобно Павлику, набравшему высоту и растворившемуся после рассветного завтрака где-то в небесных, а может, и морских пучинах.

Надо при этом заметить, что при всей своей вечной любви к погибшему Павлику Марина Сергеевна оставалась женщиной с телесами, ранее упругими, теперь уж несколько провисшими.

Да и скулы у Марины Сергеевны калмыцкие, и чайком она любила, кстати, угостить калмыцким.

«Джамба» называется. Сама готовит. Плиточный чай положит в холодную воду, вскипятит, добавит молочка, масла, соли.

Думаю, что Марина Сергеевна ведёт свою родословную как раз от той самой «понизовой вольницы», в которой беглый русский холоп смешался с кочевым калмыком. (Точно такая же и ленинская смесь, типично астраханская. Но об этом ниже.) Итак, Марина Сергеевна. Крепкая женщина Марина Сергеевна. А это значит, что без мужчины она не может. Пока рос Павлик-младший, всегда в доме если не один, так другой мужчина. А Павлик-младший как цветочек, как девочка. И краснеет, и чуть что – стесняется. Но в последнее время изменился. Вырос, окреп, в институт поступил авиационный, пить начал и мать притеснять. «Ты, – говорит, – блядь, проститутка, спекулянтка…» И всё наотмашь, всё наотмашь. Тоже калмык скуластый. Уже и милиция приходила, и соседи вмешивались. Уже семейная неблагополучность стала публичной и от Марины Сергеевны постоянно не французскими духами, а валерьянкой пахло. И тогда решила Марина Сергеевна сына женить. Свадьба же эта и послужила толчком, поводом к моей поездке в Астрахань.

Зал для свадьбы заказали в ресторане гостиницы «Киевская». Всякий, кто приезжал в Москву с Киевского вокзала, видел эту второстепенную гостиницу, а может, и обедал в её весьма посредственном ресторане. Но зато удалось договориться «со своей рыбкой». То есть часть продуктов, главным образом рыбных, была подана на свадебный стол не из ресторана, а от себя.

Это не чтоб дешевле – администрации пришлось за такое нарушение доплачивать изрядно, – а, скорее, намного роскошней убогого ресторанного ассортимента, жёстких, обугленных отбивных и пропитанной майонезом морковки. Ну а банкетный зал весьма вместительный, не хуже залов первоклассных гостиниц «Россия» и «Националь». И официанты более покладистые: в случае чего на них прикрикнуть можно. И воруют осторожней. Без чинов, видать, без званий, просто по найму.

Конечно, лучше всего было бы устроить свадьбу в своём ресторане, аэропортовском. Но далеко, электричкой надо ехать, и не всякого гостя туда заманишь, особенно популярного. А какая же свадьба без популярных? Ассортиментом популярных Марина Сергеевна хотела престиж своей семьи поднять в глазах семьи невесты не хуже, чем ассортиментом рыбным. Невеста была аспиранткой того же авиационного института и происходила из семьи генеральской, из высшего военного сословия. Отец хоть и отставной, да генерал-лейтенант. Старший брат – полковник.

Средний – майор. Младший – курсант Общевойскового училища имени Верховного Совета РСФСР. Но выше всех по званию – мать семьи, генеральша, фронтовая подруга с орденскими планками на панбархатном платье.

Надо сказать, что Иван Андреевич, астраханский провинциальный хан, как-то потерялся в этом обществе, среди других иванов андреевичей, односельчан, жителей села Житного, приглашённых на свадьбу. А ведь был он мужчина видный, с покатым лбом быка и бараньим глазом верховода.

Давно выделился из односельчан, став сперва председателем рыболовецкого колхоза села Житного, потом председателем сельсовета, председателем райсовета, а затем и секретарём райкома партии в том самом районе, где Волга впадает в Каспийское море. Ведь при ведении планового хозяйства никакой стихийности и в этом великом географическом событии не допускается. Так что руководил волжским устьем и частью Каспийского моря. С секретаря райкома стартовал Иван Андреевич на должность председателя Астраханского облпотребсоюза, организации, на складах которой военизированная охрана берегла ценности общесоюзного и международного значения – рыбные деликатесы Нижнего Поволжья, а в холодильниках спецхрана, как в банковских сейфах – государственные запасы свежеизготовленной чёрной икры.

Иван Андреевич на этом посту уже много лет и далее якобы двигаться не хочет. Приработался, пригрелся. Марина Сергеевна говорила, что предлагали ему должность рангом повыше – зампредседателя Астраханского облисполкома. Отказался. Образование моё, говорит, недостаточное, а учиться уже поздно. Дорогу, говорит, молодёжи. К тому ж жена Ивана Андреевича в тот период как раз болела. Сколько он денег на неё затратил, московских профессоров через знакомых Марины Сергеевны выписывал, деньгами и икрой их заваливал! Не помогло. Рак. Год назад это случилось. С тех пор начала Марина Сергеевна на богатого вдовца рассчитывать, пытаясь опять пробудить первую любовь, которая меж ними была в конце тридцатых годов. Начала его чаще в гости звать в столицу и решила устроить его дочь, Светлану, в престижный институт. Через меня.

Потому в самом начале свадьбы специально нас свела, познакомила, и я получил официальное приглашение от Ивана Андреевича погостить и отдохнуть у него в Астрахани. Тут же на краешке свадебного стола, уставленного предметами роскоши вплоть до белорыбицы и стерляжьей ухи по-купечески, мы с Иваном Андреевичем написали на листках из блокнота свои адреса, телефоны и обменялись