Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— Значит, не платим? — спросил Мамай. — Бесплатно?

— Все верно. Наши услуги оплачивают доноры фонда. Не клиенты. Понимаю, что в этом может быть путаница.

— Ага.

Настя кивала, ожидая еще вопросов, но их не было.

— Еще одна вещь, которую я хочу, чтобы вы осознали: вы находились в рабстве.

— Серьезно? — сказал Ян.

— Вы работали по ненормированному графику, жили в неблагоприятных условиях, не получали зарплату, и все это против своей воли. Это то, что называется состоянием рабства.

— Нет. — Ян качал головой. Из легких у него пытался выйти смех, но застревал во рту.

— Да, — сказала Настя. — Вам важно это понять и принять, чтобы двигаться дальше.

— Это хуйня какая-то.

— Согласна. Поэтому мы здесь.

Ян смотрел, как Настя открывает форточки.

— Скажите, если будет холодно.

Он сидел на стуле, и здоровая нога скользила по полу, и Ян возвращал ее, и она соскальзывала снова.

— Блин. — Ян посмотрел вниз на глиняную мазню от кроссовок. — Извините.

— Ничего. Все нормально. Это ничего.

Ян сделал себе еще кофе. Мамай пошел в душ. Настя, кажется, упомянула душ на каком-то этапе, но Ян про него забыл.

— Так, — сказала она. — Пока Олег моется, можем с вами обсудить, чем наш фонд может вам помочь.

— Что?

— Услуги. Что вам нужно? Документы? Психолог? Адвокат?

— У вас есть телефон?

— Телефон?

— Да. То есть позвонить.

— А, конечно. Вот. Правда, там зарядки мало. Аккумулятор надо поменять, я все забываю.

Она дала Яну телефон и ушла. Помещение не было огромным, но три человека могли спрятаться друг от друга. С четырьмя уже возникла бы проблема. Ян думал об этом, уставившись на цифры в телефоне.

— Спасибо, — сказал он, но в комнате никого не было.

Он набрал Киру. Гудок долго тянулся, а потом оборвался, и голос предложил оставить сообщение после сигнала. Ян попробовал еще несколько раз, пока из динамика не сказали, что абонент находится вне зоны действия сети.

На столике лежали сухари с изюмом. Ян похрустел несколькими, потом начал макать их в кофе. Он снова взял телефон.

— Алло?

— Мам? — сказал Ян.

— Кто это?

— Мам, привет.

— Ян?

— Прости, я потерял телефон.

— Ох, это мошенники, что ли, да? Вы сейчас скажете, что мой сын попал к аварию? Я смотрела про вас репортаж.

— Нет, мам. Это я.

— Так они все так и говорят. Именно так и говорят!

— Я не знаю, как они говорят. Это я.

— Не знаю. Не знаю.

— Это я, мам. Мы с Кирой к тебе приезжали. Я тебе дров наколол. Плитку забрал от, как ее, Марии? Любови?

— Люба, да. «Мария» — это название ее кафе.

— Там есть официантка Мария.

— Маша? Есть, да. Правда, что ли, ты?

— Я, я. Говорю же, это я.

— Ох, господи. Как я переживала! Ты не представляешь. Совсем звонить перестал. Все у вас хорошо?

— Да. Да, все отлично. Мы просто с Кирой ездили по горам, а там связи нет. Потом потерял телефон, вот попросил у прохожего тебе позвонить.

— У прохожего? А Кира где?

— Кира? Здесь она. Все хорошо.

— А чего с ее телефона не позвонил?

— Да она тут пошла в магазин. Мам, ты как вообще?

— Нормально все, нормально. Все как обычно.

— Дров хватает на зиму?

— Так у нас газ же провели. Я котел поставила, батареи. Нормально. Окна пропускают, конечно. Сквозняк холодный, но тепло, в целом. Нормально.

— Супер. Супер. Рад слышать твой голос.

— Все хорошо у тебя? Голос какой-то странный. С Кирой все в порядке?

— Да-да.

— А чего голос странный? Заболел? Сейчас вирус такой ходит. Все болеют. Температура тридцать восемь несколько дней, а потом раз, и все. У нас все уже переболели.

— Ты болеешь?

— Я? Нет. У меня было так чуть-чуть, не сильно. Сейчас нормально.

— Выпей лекарства хоть какие-нибудь.

— Да я уже нормально.

— Ну хорошо. Заедем к тебе как-нибудь.

— Да ладно, я никуда не денусь.

— Мам… Кира возвращается. Накупила два пакета чего-то, пойду помогу донести.

— Ой, давай-давай. Привет передавай.

— Обязательно. Тебе тоже.

— Ну пока.

— Пока. Люблю тебя. Обнимаю.

— И я. И я.

В офисе также была стиралка и сушилка. Мамай, который после душа уже выглядел больше как Олег, пустил Яна вперед, и когда Ян закончил мыться, его вещи стучали о горячий сушильный барабан.

— Спасибо, — сказал Ян Насте.

— Это не я. Олег переложил вещи в сушилку.

— Я чувствую себя голым без своей одежды, — сказал Олег. Он кутался в полотенце и наблюдал за стиркой.

— У нас есть какая-то одежда.

— Как будто на мне совсем ничего нет.

— Я бы что-нибудь пока надел, — сказал Ян.

Футболка с Микки Маусом из страз и бриджи с карманами на коленях. Олег посмотрел на Яна и повернулся обратно к стирке.

— Нахуй блять, — сказал он.

Насте Ян сказал, что ему ничего не нужно. Документы он не терял, они в машине. Судиться было чем-то из чужой жизни. Психолог не нужен, потому что — серьезно?

— У вас есть деньги? Мне нужно добраться до Сортавалы. И телефон.

— Телефона нет. Деньги не можем выдавать вот так. Сами понимаете. Да их особо и нет.

— Тогда ничего не нужно.

Он дождался, пока вещи досушатся, переоделся и пошел на выход.

— Какой у вас план? — спросила Настя. — Я могу кинуть клич в чат волонтеров, что нужно довезти до Сортавалы. Но это слишком далеко. Может, кто-то довезет до Ростова, но уже, наверное, ближе к выходным.

— Какой сейчас день недели?

— Среда.

— Понятно. Нет, спасибо. Поеду автостопом.

Настя посмотрела, как он хромает.

— Подождите, я довезу хотя бы до выезда из города.

Ян подождал, пока она заберет сумку с ключами от машины.

— Мамай? Олег? Я поехал.

— Как будто на мне совсем ничего нет. Как будто я голый перед всем миром.

Ян с Настей постояли, уставившись на Олега, который теперь смотрел на сушилку.

— С ним все в порядке? — спросила Настя.

— Нет. С ним что-то на обратной стороне от этого.

— Но с ним все будет нормально?

— Вы мне скажите.

— С ним все будет нормально, — сказала Настя, и они вышли на улицу, заперев Олега в офисе.

Настя довезла Яна, как и обещала, до выезда из города.

— Передайте Мамаю… Олегу, что я сказал пока.

— Подождите, — сказала Настя и открыла багажник. — Вот, возьмите.

Там лежали пенка и спальник.

— Я все равно в походы не хожу.