Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли

— Я просто пытаюсь понять… — наконец выдавил он, хихикнув, — не соображу, мисс Трант, как же вы нас отыскали? На багаже ведь нет адреса, правда?

— Понятия не имею, — беспечно ответила мисс Трант. — Я на ваши сумки даже не смотрела.

— Ой, а я и не подумала! — Глаза Эффи забегали между ними. — Загадка! У вас наша машина, а у нас ваша, все остальное меня не волновало. Но как вы нашли наш дом? Эй, в чем дело? — В дверь постучали. — Дядяртур, открой, пожалуйста.

— Небось увидели две машины у входа и пришли задирать арендную плату, — заметил дядя Артур, озорно поглядывая по сторонам. Он ушел, и из коридора донесся его веселый хохоток.

— Ничего, что мы спрашиваем? — продолжала Эффи. — Все это и впрямь очень странно, не находите…

Мистер Типстед поднял руку.

— Минутку. — Он встал, дрожа всем своим крошечным телом, и прислушался к голосам из коридора.

— Что такое? Кто там? — закричала Эффи, тоже встревожившись.

— Это она, — обреченно выдавил Эрик. Казалось, что кровь и впрямь отхлынула от его лица; он пришел в ужас.

В комнату вошла миссис Типстед: миниатюрная, но крепкая, полная жизни и энергии, вся ощетинившаяся. Она замерла, мельком взглянула на ошарашенную Эффи и уставилась на съежившегося мужа.

— Как видишь, Эрик, я поехала за тобой.

Эффи предприняла последнюю попытку силой взять положение в свои руки:

— Эй, кто вас сюда пустил? Что вам нужно?!

Силы миссис Типстед оказались абсолютно равны.

— Что мне нужно?! — вскричала она и показала на несчастного Типстеда: — Мне нужен он, мой муж!

— Господи! — простонал дядя Артур и тут же закрыл дверь, предусмотрительно оставшись с другой стороны.

— Итак, Эрик, — энергично продолжала миссис Типстед, — я не собираюсь закатывать тут скандал. Ты должен сделать выбор здесь и сейчас. Решай: или ты остаешься с этой женщиной, или возвращаешься со мной в магазин. Третьего не дано. Учти, я даю тебе последний шанс.

— Эрик, нет! Ты ведь не уедешь, правда, Эрик? — Казалось, Эффи сейчас всем телом бросится на мистера Типстеда, и тот, несомненно, рухнет как подкошенный. Он съежился еще больше, попятился, облизнул губы и принял совсем уж забитый вид. — Ты обещал, Эрик! — кричала Эффи, стремительно теряя власть над собой.

— Помолчи и дай ему подумать, — скомандовала миссис Типстед. — Пусть сам примет решение.

Наступила тишина.

— Ну? — спросила миссис Типстед.

Эрик поднял глаза, опустил глаза, откашлялся, шаркнул одной ногой, еще раз откашлялся, шаркнул второй ногой и выдавил что-то совершенно нечленораздельное.

Вновь воцарилась тишина.

Разбила ее мисс Трант, разбила вдребезги — мисс Трант, которой вообще не должно было здесь быть. Она взглянула на мистера Типстеда, такого бессловесного, такого жалкого, и ее разумом овладел гнев вперемешку со стыдом: они поочередно пронзали ее и кололи, пока она не потеряла всякое терпение.

— Ох, ради всего святого, скажите же что-нибудь! Или сделайте! — закричала она, хлопнув в ладоши и топнув ногой. — Не стойте истуканом! Проявите мужество, возвращайтесь домой или оставайтесь тут! Что угодно, только не это! Вы… вы отвратительны! — От волнения мисс Трант даже не подивилась самой себе, хотя в жизни никому не говорила ничего подобного.

Мистер Типстед ничего не сказал, зато сделал: медленно, свесив голову, точно глубоко пристыженный мальчишка, он подбрел к двери, открыл ее и вышел в коридор. Он возвращался домой. Его жена без слов последовала за ним. Оставшиеся в комнате замерли: Эффи буравила взглядом открытую дверь, глупо оттопырив нижнюю губу. Несколько секунд спустя на пороге вновь появилась миссис Типстед.

— Он забыл шляпу, — заявила она, взяла шляпу с серванта, бросила на мисс Трант улыбчивый взгляд и вышла, на сей раз закрыв за собой дверь. Вскоре с улицы донесся звук заводящегося двигателя.

Не успела мисс Трант прийти в себя, как Эффи вдруг неприятно оживилась. Она забегала по комнате, причитая: «Ах, он ушел, ушел! Я его потеряла, потеряла!» — или что-то в этом духе, — в отчаянии махнула рукой и сшибла с каминной полки большую розовую вазу. Видимо, веселенькая ваза вывела ее из себя, поскольку в следующий миг Эффи схватила ее и вдребезги расколотила о каминную решетку. Затем она бросилась в кресло и горько зарыдала, дрожа всем телом и барабаня ногами по полу.

Выглядело это пугающе: Эффи все-таки была не тростинкой, а женщиной весьма выдающихся размеров. Крошечная комната могла и не выдержать подобного проявления чувств. Поразительно, что вызвал их не кто иной, как мистер Типстед. «Через минуту она забьется в истерике», — подумала мисс Трант и представила, как прижимает Эффи к полу — однажды ей пришлось успокаивать так одну горничную. Мисс Трант попрекнула себя за то, что не уехала раньше: теперь уезжать точно было нельзя.

— Хватит, хватит! — воскликнула она и шагнула вперед, намереваясь что-нибудь предпринять. Но что? Обычные утешения тут не помогут: это все равно что погладить по головке землетрясение.

— Так-так-так, что за шум?

Перед ними отдувался и пыхтел дядя Артур.

— Малый ушел? — спросил он мисс Трант. — Кажется, я их слышал. Ну же, девочка моя, крепись, крепись. — Он с любовью похлопал племянницу по плечу. — Ушел — и слава Богу, твой кавалер гроша ломаного не стоил. Ну же, девочка, успокойся, успокойся.

Эффи отказывалась успокаиваться. Она яростно скинула с плеча его руку, опять затопала ногами и завыла еще громче.

— Пожалуй, тебе лучше выплакаться, — философски заметил дядя Артур и осмотрел камин. — Ну вот, отбила весь орнамент, — сообщил он мисс Трант и потом заговорщицки прошептал: — Ничего не поделаешь, такая натура. Горячая кровь — это у нас семейное. Если уж мы заводимся, то заводимся, а если грустим, то грустим. Бесплатное приложение к таланту, вся семейка у нас такая. Ее матушка — моя сестра — пела «Пропойцу-органиста» так, что весь зал плакал, но стоило ее разозлить, как она принималась крушить все, что под руку попадалось. А ее дедушка — мой отец — был лучшим баритонистом оркестра «Старая канава». Кое-кто ехал за пятьдесят миль, чтобы послушать его «Смерть Нельсона» — но если он не хотел играть, то уговаривать было бесполезно. И дело вовсе не в пиве, — убежденно добавил он, словно желая пресечь мысль, которая первым делом пришла бы на ум его собеседнице. — Выпить он любил, но дело было не в спиртном, а в горячей крови — это у нас семейное. — Дядя Артур уже переоделся к выступлению: на нем был заношенный фрак с жилетом, затейливый отложной воротничок и узенький черный галстук. Он заметил удивленный взгляд мисс Трант и хитро подмигнул. — Да-да, — самодовольно проговорил он, — я знаю, что вы подумали.

— Правда? — удивилась мисс Трант. — И что же?

— Вы подумали: «Он забыл переодеть брюки», вот что.

Мисс Трант рассмеялась: