Голые среди волков - Бруно Апиц

Когда спустя некоторое время он вернулся в камеру, то увидел, что Гефель лежит на старом тюфяке, завернутый в два рваных одеяла, а Фёрсте на коленях стоит возле него. Игнорируя присутствие Мандрила, внешне он был полностью спокоен, словно не делал ничего необычного.

У Мандрила от изумления захватило дух. Приняв смелое решение помочь арестанту, Фёрсте поставил на карту все. Либо Мандрил сейчас затопчет его сапогами и сбросит Гефеля с тюфяка, либо…

– Что это значит? – услышал Фёрсте сиплый голос.

Отчаянный прыжок в неизвестное, казалось, удался. Теперь надо закрепить достигнутое. Фёрсте выпрямился с равнодушным видом и, выходя из камеры, мимоходом бросил:

– Этот не должен околеть, он вам еще нужен.

Через минуту – у Фёрсте все было заранее приготовлено – он вернулся с мокрой тряпкой и положил ее Гефелю на пылающий лоб. Именно на необычность – в карцере еще ни одному арестанту не оказывали помощи, и меньше всего человеку обреченному, – именно на необычность своего поступка и рассчитывал Фёрсте.

Мандрил наблюдал за уборщиком, пораженный тем, что такими простыми приемами можно сделать умирающего «годным к использованию».

Палач что-то буркнул, выражая не то неудовольствие, не то согласие.

– Но только самое необходимое!

– У нас не санаторий, – ответил Фёрсте.

Найти ребенка! Клуттиг готов был обыскать весь лагерь. Райнебот рассмеялся.

– Господи помилуй! Как ты себе это представляешь? Пятьдесят тысяч человек. Целый город! Можешь ли ты в городе сразу быть повсюду? Они станут перебрасывать ребенка, а мы будем бегать по кругу, как бараны. Неужели ты напоследок хочешь выставить себя на посмешище? – Райнебот плюхнулся на стул и заложил палец за борт кителя. – Чертово дерьмо! – Он вскочил и шмякнул фуражку о стол. – Что с нами будет?

Клуттиг попытался съязвить.

– Ты, кажется, собирался в Испанию?

– Ах, Испания…

Райнебот капризно махнул рукой. Клуттиг закурил.

– А пока что распустил нюни?

– Распустил нюни? – ядовито хохотнул Райнебот и вдруг направился к карте.

Два дня назад верховное командование сообщило, что англичанам и американцам после шестидневных атак удалось расширить свой плацдарм до Бохольта, Боркена и Дорстена и ворваться в Гамборн. А сегодня в утренней сводке передали: «Крепость Кюстрин после упорных боев пала под натиском превосходящих сил противника…»

Большевики!

За эти дни на Западном фронте появились совершенно новые названия. На севере бои, по-видимому, шли уже под Падерборном. С юга удар был направлен из долины Лана в сторону Бад-Трейза, Герсфельда и Фульда.

Американцы!

Трейза – это путь к Касселю. Фульда – прямая дорога на Эйзенах. Глаза Райнебота беспокойно бегали по карте.

– Чертово дерьмо! – Его лицо будто распухло. Он повернулся к Клуттигу. – Так-то, мой милый!.. А наш дипломат уже готовится к приему: «Прошу пожаловать, господа! Прошу вас: жидовские плутократы, большевики, все к вашим услугам!» – Он выпятил челюсть и поджал губу. – Чертово дерьмо! – И сразу переменил тон: – А в карцер мы все-таки засадили не тех!

Клуттиг от неожиданности замер, так и не донеся сигарету до рта.

– Не тех? Ну, знаешь!..

– Конечно, не что касается всего аппарата, тут все верно. Но эти собаки молчат! – раздраженно сказал Райнебот. – Надо еще раз прощупать вещевую команду, да хорошенько. Наверняка найдется один, кто наложит в штаны. Он-то нам и нужен!

– Опять на склад? Сейчас? – удивился Клуттиг.

Райнебот отмахнулся.

– Одним нам уже не справиться, времени не хватит… Попросим гестапо.

Он бросил это слово, как нож. Клуттигу стало не по себе.

– Ну это уж слишком! Довольно и того, что мы заварили кашу на свой страх и риск. А тут еще гестапо!.. Если узнает начальник лагеря…

– И этот человек еще хотел стать начальником лагеря!.. – процедил Райнебот. – Впрочем, завтра мы все равно напялим штатское тряпье, если, конечно, успеем, и тогда прощай, славное время. Но пока я ношу этот мундир…

Он встал в вызывающую позу. Клуттиг снова почувствовал превосходство этого юнца. Бывшему владельцу плиссировочной мастерской стало вдруг не по себе в мундире гауптштурмфюрера.

– Что ж, хорошо, – согласился он, – гестапо так гестапо!..

Работники вещевой команды, чувствуя пристальное внимание к себе лагерного начальства, были готовы к тому, что в любой час может грянуть беда. И все же появление Клуттига и Райнебота поразило их, как неожиданный удар. Даже Цвайлинг был настолько смущен приходом своих коллег, что в трусливом ожидании не сводил с них глаз. Не коснется ли это посещение и его? Заключенных тут же построили. В заднем ряду стоял Бурах. Он наблюдал за происходящим с чуть заметной усмешкой – у него-то было отличное алиби. Розе стоял в первом ряду, белый, как мел, и старался побороть дрожь в руках и ногах. Пиппиг стоял на месте Гефеля. Сделав шаг вперед, он доложил:

– Команда вещевого склада построена.

– Новый капо, а? – спросил Райнебот, ни к кому не обращаясь, и пошел вдоль рядов. Клуттиг последовал за ним.

Пиппиг мучился догадками: в чем причина опасного визита? Неужели Гефель?.. Эту мысль Пиппиг загнал в самый дальний уголок сознания. Бурах, Цвайлинг? Взор Пиппига скользнул по лицу Цвайлинга. Не его ли рук дело?

Цвайлинг, как и заключенные, застыл на месте.

Райнебот шагал вдоль рядов и мысленно отмечал, кого стоит изъять. Испуг на окаменевших лицах, мертвая тишина, которую нарушал только скрип его сапог: раз – два, раз – два, Райнебот упивался своей властью. Раз – два, раз – два. На губах играла циничная усмешка. «Эти болваны готовы наложить в штаны от одного нашего вида. Если б они знали, что и мы недалеки от этого!..» – посмеивался над собой Райнебот.

А заключенный Пиппиг в это время думал: «Вот вы видите, что мы стоим навытяжку перед вами, и воображаете, будто боимся вас. Погодите малость! Вы сами уже готовы наделать в штаны. Недолго тебе еще барабанить пальцами по кителю, подлая рожа!..»

В седьмом ряду по прямой от среднего окна…

Раз – два, раз – два…

Перед Розе Райнебот остановился. Он заметил испуг, плясавший у того в глазах. «Этот, кажется, подойдет!» Потянув за пуговицу куртки, Райнебот вытащил Розе из строя.

– Вы пожилой и разумный человек. Как вы могли впутаться в эту дурацкую историю?

– Господин комендант… у меня… Я ничего не знаю… ровно ничего…

Райнеботу стало весело. Он представил себе, что держит