Луша - Карина Кокрэлл-Ферре

не смел бы свое правительство, если бы оно устраивало такие угощения посреди голода в целях пропаганды?! А это рабочие в столовой нового, огромного, как город, тракторного завода в Сталинграде. Эти люди похожи на рабов, которые работают под пистолетами ГПУ? Посмотрите и скажите мне! А вот здесь тракторная бригада колхозников, да, представьте, нас возили даже в эти ужасные колхозы! Посмотрите, это колхозники, они вспахивают землю для нового урожая. Разве они похожи на людей, которых заставили вступить в колхоз насильно? Смотрите, как они улыбаются! Русские не умеют притворно улыбаться, поверьте.

Я почувствовала, что кто-то сел на единственный свободный стул рядом.

— Извините, вас не затруднит передать дальше?

Я повернулась на голос. Я увидела серые глаза в обрамлении ресниц, настолько густых и светлых, что они казались припорошенными снегом. Я увидела высокий лоб, стеснительную улыбку пухловатых губ. Я увидела загорелую шею и расстегнутый воротник белой сорочки, как на портрете Байрона в классе литературы мисс Колридж. В этот портрет я была влюблена весь последний школьный семестр.

Парень протягивал мне стопку газет, я наконец поняла, о чем он меня просит. Как лунатик, я взяла номер, а остальную пачку передала дальше Сэре не глядя.

Машинально опустила взгляд на газету, оказавшуюся у меня в руках. Бросались в глаза большие буквы передовицы Joseph Stalin: Dizzy with Success[36].

С первой страницы смотрел человек с доброй улыбкой из-под усов, похожий на нашего турка Али, точильщика ножей по прозвищу Кнайфс. Он приходил на нашу улицу со своей переносной точилкой, похожей на шарманку, и смешно зазывал: «Кнайфс, кнайфс, шарпен кнайфс»[37]. А мы собирались и смотрели на его словно присыпанные мукой усы и на искры, летевшие из его «шарманки», которую он приводил в движение ногой.

Боже, о какой ерунде я думала, как стыдно мне было, какой глупой я казалась себе по сравнению с этими людьми!

— Камилла — отличный оратор, — прошептал парень, наклонившись ко мне. От него шел запах свежей речной воды, от которого кружилась голова. — Вы знаете, Камилла отказалась от титула, ее отец — лорд Ашли. Она порвала с семьей, вступила в британскую компартию. Вы на наших лекциях в первый раз? Вам нравится?

— Очень! — выдохнула я.

Он улыбнулся, и я уже не могла оторвать глаз от его припухлых губ, сознавая, что это против всяких правил приличия.

— Камилла — умница. Она заявила администрации Пемброка, что тема лекции «Как путешествовать дешево», поэтому они и разрешили, тем более в воскресенье в колледже обычно даже уборщиков нет. А когда они обнаружат, о чем была лекция, будет поздно. Но это, кстати, правда, Камилла потратила на всю поездку в СССР не более стоимости хорошей пары туфель. Как вас зовут? Вы приехали сюда издалека? Вы учитесь?

Я что-то отвечала.

— Сейчас мое выступление. Не уходите, подождите меня после лекции, хорошо?

Хоть всю жизнь.

Камилла подняла руку, призывая к особенному вниманию.

— И чем все это кончилось? А вот чем, дамы и господа. Обратно я ехала поездом через Эстонию. Мне хотелось плакать. Мне показалось, поезд пересек границу между будущим и прошлым. Вагон-ресторан наполнило так называемое чистое общество, с его плюшевыми занавесками, духами, иерархией классов и отжившими условностями. Мне казалось, воздух наполнился запахом пыли и старой мебели, какой бывает в антикварных лавках, где собраны ненужные вещи. Я задыхалась. Я никогда не забуду воздуха свободы, каким дышишь в Советской России. Я никогда не забуду энтузиазма и энергии будущего. Мне хотелось остаться в России. Да, в СССР многого еще не хватает, многих наших удобств пока нет, но лучше неудобная свобода, чем комфортабельная клетка!

Набитый битком зал взорвался аплодисментами.

Потом раздался девичий голос. Я не увидела, откуда он шел:

— Скажите, это правда, что в России уничтожают образованных людей?

— Это миф. Посмотрите на биографии членов советского правительства. Большинство из них окончило университеты. Например, министр Луначарский учился в Цюрихе, — моментально парировала Камилла. — Но образование для советских людей это не способ подняться классом выше, вот это там презирается, а способ служить своими знаниями своей стране, своему народу.

Из аудитории поднялся парень в синей рубашке-поло.

— Это правда, что в СССР марксизм превращен в религию и одна религия просто сменила другую? И что в Москве построен огромный реликварий для мумии святого Ленина?

Камилла расхохоталась.

— Это же еще один миф, созданный нашей прессой! Религия — это то, что не обсуждается, принимается как аксиома, не так ли? Так вот, в России существуют марксистские дискуссионные кружки в каждой школе, в каждом университете и, наверное, даже в детских садах.

Она улыбнулась.

— Да, тело Ленина действительно лежит в Мавзолее, но какое право имеем мы осуждать обычаи чужой страны, если у нас самих есть живые мощи — королевская семья. К тому же мумию Ленина советским людям не приходится содержать на свои деньги, а нашим рабочим приходится кормить и содержать наши мумии, которые, к сожалению, пока живы.

Дробно прокатились смешки.

— Скажите, как может называться свободной страна, в которой преследуется религия?

— Это тоже миф. В СССР не преследуется религия. В СССР преследуется церковная организация, которая срослась с царской властью, участвовала в эксплуатации и обнищании людей и поддержала контрреволюцию. Рекомендую вам прекрасную брошюру сэра Тревелиана на эту тему. В СССР преследуется контрреволюция, и это обоснованно.

— Камилла, ты убедительна, как святой Петр, я уже подумываю о переезде, — раздался веселый голос того же рыжего Стэнли, который поднялся и с шутовской улыбкой явно решил разбавить пафос: — Но скажи, почему советских людей не увидишь ни в одной стране мира? Почему их заперли, как в вольере? Неужели боятся, что их соблазнят наши ужасы после такого элизиума? Ведь все должно быть наоборот: это наши капиталистические правительства должны запретить своим гражданам опасное зрелище бесклассового рая. Вот я, например, завтра отплываю из Саутгемптона в Антиб к сестре, и ни полиции, ни парламенту нет до этого решительно никакого дела. Скажи, может советский человек из Москвы, или с Волги, или из какого-то там еще города купить билет и съездить, например, в Париж к родственникам? Я слышал, у многих русских там теперь есть родственники. Или посетить твою волшебную лекцию в Кембридже? И если нет, то почему?

Камилла комически закатила глаза:

— Стэнли, кажется, тебя совсем развезло. Когда протрезвишься, тогда поговорим. Извините, времени на вопросы у нас больше не осталось, — она улыбнулась в зал особенно чарующе: — Пожалуйста, подписывайтесь на газету Daily Worker, если хотите знать правду об СССР, а не измышления Британской радиовещательной корпорации Би-би-си! А сейчас мы переходим к самой удивительной части лекции. Я хочу представить вам человека, который расскажет, как самые