Зеленая гелевая ручка - Элой Морено

Я попытался отыскать свою кровать.

– Доброе утро, – поприветствовал меня седовласый мужчина, направляясь с полотенцем на руке и маленьким красным рюкзаком к общим раковинам.

– Доброе утро, – ответил я, содрогаясь всем телом от страха. Я был уверен, что он следил за мной, что он появился, чтобы расправиться со мной. «В конце концов, за все приходится платить», – подумал я.

Я нашел свою кровать, расположенную наверху, под самой крышей, которая ранним утром едва не упала на меня. Рядом спала молодая пара, раскрывшись, свернувшись калачиком, обнимаясь, как когда-то, много лет назад, мы обнимали друг друга. Внизу спал кто-то еще, накрывшись с головой одеялом и не желая никак просыпаться, как это делала Реби.

Боль всегда заставляет цепляться за любую надежду, какой бы нелепой она ни была, какой бы необъяснимой ни казалась. Но нет, в то утро меня никто не разбудил, никто не ждал, пока я встану, на самом деле меня никто нигде не ждал. И, безусловно, под этим одеялом была точно не Реби – я не осмелился заглянуть.

Там, в сотнях километров от дома, стрелки часов были всего лишь зрителями спектакля под названием жизнь. Мне стало интересно, сколько из тех, кто был там – я насчитал человек двадцать – так же, как и я, заблудились на своем пути.

Группа из пяти человек терпеливо ждала своей очереди, чтобы войти в ванную. Я присоединился к очереди, которая двигалась намного быстрее, чем те минуты ожидания, из-за которых мы спорили с Реби каждое утро.

Я отказался от любых попыток дождаться, пока пойдет горячая вода, к которой привыкла кожа, и что-то почти ледяное обдало мое лицо. От первого соприкосновения меня буквально парализовало, от второго… второго не последовало. И все же это ощущение было намного приятнее того, которое я испытывал дома, умываясь горячей водой.

На верхнем этаже уже подавали завтрак: кувшин с кипящим кофе, еще один кувшин с еще более горячим молоком, корзинка с тостами и несколько маленьких тарелок с вареньем и сливочным маслом.

Я завтракал, не глядя на время, забыв о той спешке, которая покончила с моей жизнью, с нашей жизнью. Вокруг меня люди завтракали, беседуя, смеясь, обсуждая погоду, маршруты, события предыдущего дня. И только седовласый мужчина в противоположном конце зала завтракал один, как и я.

Я чувствовал, что за мной наблюдают. И мне стало все равно. Я положил конец игре воображения.

Намазывая второй тост маслом, я начал думать о прежней жизни: сейчас бы рассвело, я разбудил бы Реби и Карлито – я предпринял огромное усилие, чтобы снова не заплакать, – мы побежали бы наперегонки в ванную, позавтракали, она выпила бы кофе с молоком и тремя ложечками сахара. Потом я взял бы ключи и получил тот первый поцелуй за день, который для меня тогда так мало значил и за который сейчас я отдал бы целую жизнь.

Все пошло не так, как я хотел. Мой план провалился.

Я убежал, как и планировал. Я сделал этот трудный, немыслимый шаг, я проявил храбрость, но только теперь на жизненном пути осталась лишь треть участников – остальных не было рядом. В действительности мне не удалось изменить жизнь, я просто сбежал от нее. Я знал, что грусть станет татуировкой, которую я не хотел бы сделать в реальной жизни.

В этой путанице ощущений я вдруг почувствовал, как меня окружило то, что я давно списал со счетов: неопределенность. С этого момента она надежно заменила однообразие и предсказуемость. И все же, намереваясь принять ее в качестве дорогого гостя, я тут же предавал ее, потому что все еще тосковал по своей привычной, повторяющейся изо дня в день жизни.

Я потерял их обоих.

Я сидел с пустой чашкой в руках, глядя в окно на горы. Дымка все еще не позволяла разглядеть во всей красе вершины, но они представлялись мне огромными. Сквозь туман просматривались большие белые пятна: снег.

Я боялся закрыть глаза.

Я сидел там, застыв с чашкой в руках, всматриваясь в пейзаж, совершенно не похожий на тот, к которому я привык.

Время бежало, но я не обращал на него никакого внимания.

Все уже давно ушли, я остался совсем один и не знал об этом.

– Хочешь еще кофе? – женский голос вдруг выдернул меня из забытья.

Во всем зале была только она: молодая девушка с двумя кувшинами в руках, которая подошла к моему столу. Несмотря на свой возраст, она обратилась ко мне на «ты», и мне это понравилось. Рыжеволосую девушку с двумя косичками, торчащими из головы, с пятью серебряными колечками, пронзившими каждое ухо, с жемчужиной в носу, с глазами, похожими на бронзовые облака, повсюду сопровождала карликовая собачка, не прекращающая кусать ноги в ярких радужных носках.

– Да-да, спасибо, – пролепетал я.

Пока она наливала мне кофе, я рассматривал ее. Вдруг вспомнилось, что в мире есть и другой вид одежды, помимо пиджака, строгих ботинок и галстука. Ее голос застал меня врасплох: сладкий, взрослый и одновременно какой-то детский, но главное – в отличие от моего – счастливый.

– Холодно, да? – сказала она, заметив, что я не перестаю греть руки о чашку.

– Да, – ответил я, по-прежнему не выпуская чашку из рук.

– Да, это первое, что всегда удивляет горожан. Люди думают, что, поскольку приближается лето… – сказала она мне, насмешливо улыбаясь, приняв меня за одного из тех туристов, который решил просто сменить обстановку и отдохнуть от головокружительной жизни большого города.

Мы оба замолчали.

Не спрашивая разрешения – наверняка и не нуждаясь в нем, – она села рядом со мной, тогда как собака продолжала заниматься своим делом. Одной рукой, украшенной сразу четырьмя кольцами, она указала мне на самую высокую гору.

– Там появляются первые лучи солнца… те, что ты видел сегодня утром.

Я снова ощутил озноб. Я начал дрожать всем телом, вспомнив о своем секрете и опасаясь угрозы со стороны еще одной камеры безопасности. Оставил ли я какие-то следы? В голове снова понеслись галопом мысли и воспоминания.

Она что-то почувствовала, замолчала, думаю, в ожидании моей реакции: то ли я встану и уйду, то ли, наоборот, позволю ей и дальше находиться рядом со мной.

На самом деле это мне хотелось остаться рядом