Что ты сделал - Клер Макгоуэн

Пару дней назад я хотела ее убить, представляя себе, как снова и снова бью ее кулаком по лицу. И разве я не рассказала полиции все секреты, которые она поверяла мне про свои самые темные дела и худшие эпизоды в жизни?

— Я бы хотела тебе помочь, но ничего не видела, и он ничего не сказал мне, когда протрезвел. Он был в отключке в ту ночь и очень замерз.

— Но он вполне мог проговориться. Никого же не было рядом, и никто бы не услышал. Он мог сказать что-то вроде: «Прости меня», или «Она сама этого хотела», или «Я не собирался причинять ей боль».

Однако я не могла представить, что Майк говорит такое. Извинения или мольбы — не его конек. Он никогда не видел особого смысла зацикливаться на своей вине: что сделано, то сделано.

Она продолжала:

— Может, ты пропустила мимо ушей, потому что была в шоке. Не хотела верить в это. Но ты подумай, вдруг ты все-таки слышала что-то тогда, и, если вспомнишь, сходи в полицию снова.

Глядя мне прямо в глаза, она добавила:

— В конце концов, тебе не впервой врать полицейским.

О да, вот она, скрытая угроза, ей известно, что эту черту я уже переступила однажды. И не могу сказать, что вступила в противоречие со своими моральными убеждениями. Вовсе нет.

— И если я это сделаю?..

— Ну, тогда я могу поговорить с Джейки и объяснить ему ситуацию.

Я прекрасно ее поняла, больше ничего не стоило добавлять — все-таки мы полжизни были лучшими подругами.

— Если так, никто не должен знать, что я приезжала сюда сегодня. Это преступление.

— Да.

— А соседи?

Она пожала плечами:

— Горстка торчков и заспанных мамашек. Они даже не в курсе, как меня зовут. И я всегда могу сказать, что не впустила тебя.

Поразительно, как просто лгать и нарушать закон, когда попадаешь в тупик. Выбор передо мной стоял просто невероятный — спасти жизнь Майку означало совершить преступление, солгав. Но на этом все и закончится, если я сделаю то, что она просит. Жизнь-то я ему спасу, но его приговорят к тюремному заключению.

— Можно мне подумать? — спросила я.

— Но не слишком долго. Похоже, у Майка нет времени ждать.

У нее что, совсем не осталось никаких чувств к нему?

Кивнув, я встала и вышла, потом спустилась по вонючей лестнице, а она застыла в дверях в одежде, которая висела на ней мешком.

Глава тридцатая

Констебль Дивайн имел обыкновение смотреть на собеседника медленно моргая, и его взгляд лишал меня мужества. Я избегала зрительного контакта, поскольку в моей семье это не поощрялось. Следовало держать голову опущенной, справляясь с эмоциями.

Я отправилась к Дивайну на следующее же утро после возвращения из Бирмингема. Ночь прошла без сна, в борьбе с самой собой. Но к утру я уже знала, что готова. Иначе зачем мне было ездить к Карен? Она всегда просила чего-то взамен.

— Вы раньше говорили, что ничего не видели той ночью. Что Майк ничего не сказал вам.

— Наверное, от шока я не понимала значения того, что говорю. Карен была в таком ужасном состоянии, и я просто не осознавала, что произошло. Никак не могла осознать.

Мы находились в той самой мерзкой комнате для допросов, где с одной стороны стола был содран шпон, и грубая поверхность царапала пальцы. Перед Дивайном стоял ноутбук, но он не записывал то, что я говорила. Вместо этого констебль откинулся на спинку кресла:

— Расскажите снова.

— Ну, я вышла посмотреть, где Майк. Карен плакала и кричала, и я подумала, что произошел какой-то несчастный случай.

— Это было после того, как мисс Рэмплинг зашла в кухню и сказала: «Майк меня изнасиловал», так?

И как он все это держит в голове!

— Да, но я не могла… Я не поняла этого сразу. Майк сидел на крыльце, согнувшись, я подумала, что он спит, но он прошептал: «Прости меня. Я не хотел сделать ей больно».

Эту фразу я придумала ночью, пока лежала без сна. Слегка неопределенно, но достаточно для того, чтобы умаслить Карен.

— Теперь вы думаете, что он имел в виду мисс Рэмплинг?

— Предполагаю. Точно не уверена.

— Но все-таки: вы не упомянули об этом ни разу раньше, миссис Моррис.

— Да, но, как я сказала, у меня в голове все перемешалось. Как только я это вспомнила, сразу пришла к вам.

— Это подтверждает, что он напал на нее?

Я прижала руки к коленям, чтобы унять дрожь. Я должна была держаться, хотя вся моя жизнь разлеталась на части.

— Не знаю.

— Раньше вы были уверены, что такое совершенно невозможно.

Я уставилась на ободранный стол. Им следует выбросить его и купить новый, не такой страшный.

— Он мой муж. Желание защитить его естественно, не так ли?

— Вы имеете в виду, что солгали ради его защиты? Вам известно, что препятствовать ходу расследования — это преступление?

Я подумала о джемпере Майка, который сейчас уже лежал в гараже. Я не знала, как поступить. Уничтожение улик — преступление. Но если дом снова обыщут, его точно найдут. Сам ли он закопал джемпер в мусорную кучу, или кто-то надел его, а потом выбросил туда? Последнее казалось мне абсолютно неправдоподобным.

— Нет-нет, я просто не помнила. Наверное, так часто случается. Тебе отшибает память, потом проходит время, тебя отпускает, и все возвращается. Я читала какое-то исследование о том, как порой ненадежны показания свидетелей.

Адам постучал по ноутбуку.

— Миссис Моррис, а в девяносто третьем, после убийства девушки, когда Майка допрашивали в колледже, вы тоже общались с полицией, верно?

— Да, они говорили со всеми.

— И вы предоставили ему алиби. Сказали, что он всю ночь был с вами.

— Да.

Как же я, неопытная девчонка, смогла врать, глядя в глаза офицеру полиции? Мной двигали любовь к Майку, желание уцепиться за него, чтобы не возвращаться к прежней жизни, приступам ярости отца и его кулакам. И страх стать такой же, как мать, — бессловесной, побежденной.

— Не всю ночь, конечно, но большую ее часть.

— А про ту ночь вы, случайно, ничего больше не вспомнили?

Его язвительный тон удивил меня, ведь я считала, что у нас с ним сложились дружеские отношения. На глаза навернулись слезы. Как я могла быть такой глупой?

— Нет. Это было очень давно.

Он аккуратно сложил перед собой стопку бумаг. В другой жизни и в другой ситуации — будь я моложе или