Укради его удачу - Алёна Филипенко

— Включим на телефоне? — предлагает Тимур. Но без музыки дурашливое настроение быстро улетучивается, и я отказываюсь.

— Тогда давай сыграем.

— Во что?

Тимур думает.

— Можно сыграть в «К счастью — к сожалению».

— Давай, — соглашаюсь я.

Тимур наливает нам по последнему бокалу, протягивает мне. Я стою, привалившись к спинке кресла. Тимур встает рядом. Начинает игру.

— Жила-была девочка, которой так надоело быть невезучей, что она решила украсть удачу.

Он смотрит на меня с прищуром, дерзко выставив подбородок. Я не понимаю, почему Тимур выбрал именно эту историю для игры. Но все выглядит так, будто он бросает мне вызов. Значит, так? Что ж, вызов принят!

— К сожалению, она решила забрать ее у самого хитрого обманщика в мире, — отвечаю я.

Тимур усмехается.

— К счастью, у нее все-таки получилось это сделать.

Он даже в игре пытается выставить себя жертвой.

— К сожалению, хитрый обманщик обвел ее вокруг пальца и вернул свое.

Я выгибаю бровь и с вызовом смотрю на Тимура. Как он сможет обелить себя после моего заявления?

— К счастью, обманщик не отнял, а одолжил у нее удачу на время и обещал вернуть. — Тимур улыбается и медленно придвигается ко мне. От близости с ним слегка кружится голова. Воздух вибрирует.

Тимур снимает с себя гирлянду с лампочками в виде колокольчиков, обматывает вокруг меня и себя.

Я молчу какое-то время. Не думаю над ответом, просто… Тимур действует на меня так, что все мысли из головы исчезают.

— К сожалению, он снова ее обманул, — после паузы тихо говорю я.

Теперь уже молчит Тимур. Он возвышается надо мной, стоит в одном шаге. Мы смотрим друг на друга не отрываясь. У меня слегка дрожат руки. Воздух становится густым и плотным. От Тимура пахнет луговыми цветами и чем-то свежим, резковатым — так в воздухе веет озоном перед бурей. И я действительно будто стою на лугу перед грозой.

— К счастью, нет, — в тон мне тихо говорит Тимур, приближаясь вплотную и делая еще один виток гирлянды вокруг нас. Голова кружится сильнее.

— К сожалению, да, он стоит рядом с ней, и у нее все еще нет удачи, — шепчу я и смотрю на его губы.

— К счастью, она может забрать ее сама. — Тимур улыбается уголками рта. Дразнит меня. Еще один виток. Мы в ловушке из светящихся колокольчиков. Не представляю, как потом будем выпутываться.

— К сожалению для него, — говорю я.

Тянусь губами к его губам. Тимур не дает мне его поцеловать: только почувствовав, как я подаюсь к нему, он сам меня целует — требовательно, жадно, невероятно умело. Я забываю обо всем на свете, растворяюсь в ласке. Мышцы расслабляются, внутри словно разливается теплая волна, заполняя собой все. Мне так хорошо в этот момент, я чувствую себя абсолютно счастливой. Это он, Тимур, дарит мне счастье. Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался, не хочу возвращаться в реальность.

И тут хрупкое волшебство нарушает громкая музыка: это прогрузилось видео, которое мы не поставили на паузу. Музыка уничтожила всю химию в воздухе, и мы неловко отскакиваем друг от друга, но гирлянда, туго обвившая нас, тут же резко останавливает, притягивая обратно. Мы неуклюже выбираемся из нее.

Чтобы не смотреть на Тимура и чем-то себя занять, я принимаюсь за уборку стола. Складываю в пакет мандариновые шкурки.

— Зачем это? — спрашивает Тимур настороженно.

— Уже три часа.

— И что?

— Праздник закончился. Мы можем вызвать такси и разъехаться по домам.

— Можем. Но я не хочу.

Тимур перехватывает мою руку с мандариновыми шкурками, разжимает мои пальцы, чтобы я положила все обратно на стол.

— И почему? — Я поднимаю взгляд на Тимура.

— Мне нравится тут с тобой, — говорит он с детской простотой. Смотрит на меня в ответ свысока, немного насмешливо, словно ставит надо мной эксперимент.

— Но я же могу уйти.

— Можешь. Но не уйдешь, — заявляет он нахально. На его губах появляется не то улыбка, не то усмешка.

— Почему ты так в этом уверен? — хмурюсь я.

— Потому что тебе тоже нравится со мной.

Теперь это точно улыбка: наглая и хитрая.

Его самоуверенность меня злит. Я решаю сбить с него спесь и вместо ответа показываю ему экран телефона. Мое такси приедет через семь минут.

У Тимура такое лицо, будто я нанесла ему удар в спину. Он поджимает губы. Ничего не говорит.

— Пока ты ждешь машину, давай сыграем еще один раунд «К счастью — к сожалению?» — спрашивает он после паузы. Голос глухой, низкий. Слова почему-то даются ему тяжело. Я чую в этом предложении какой-то подвох, но соглашаюсь.

— Жил был-мальчик, который очень боялся справлять Новый год в одиночестве, — начинает Тимур и смотрит на меня тяжелым взглядом. Сердце тревожно сжимается: он собирается рассказать мне свою историю. И кажется, сожалений в ней будет куда больше, чем счастья…

— К счастью, этот мальчик не знает, что значит быть в одиночестве, — подхватываю я. — Он всегда в большой компании.

Тимур грустно улыбается, в глазах проявляется боль.

— К сожалению, когда мальчик был маленьким, родители часто оставляли его одного в Новый год.

— К счастью, никто не контролировал, когда ему спать, и он мог всю ночь смотреть новогодние фильмы, поедая вкусности с новогоднего стола, — говорю я бодро, с легкой улыбкой, чтобы разрядить напряженную атмосферу.

— К сожалению, у мальчика не было новогоднего стола, он ел чипсы, хлеб с сыром или варил себе макароны. — И снова эта не то улыбка, не то усмешка… И в ней сейчас боль. Очень много боли.

— К счастью, мальчик мог общаться в Новый год с друзьями по телефону, и потому не чувствовал себя одиноким. — Я напускаю на себя беспечный вид, будто не понимаю, что история ведет к какой-то трагедии. Но сама чувствую, как по венам медленно растекается страх.

— К сожалению, у мальчика тогда не было друзей, — спокойно, но с излишней серьезностью, которая так ему не свойственна, отвечает Тимур.

— К счастью, мальчик мог всю ночь сидеть под елкой и смотреть новогодние фильмы. — Я с трудом вымучиваю улыбку.

Тимур мотает головой. На мгновение закрывает глаза, а когда открывает их, я вижу, что они блестят от слез. Он собирается с духом, чтобы рассказать самую важную часть истории. Каждая моя мышца напрягается, я вся обращаюсь в слух.

— К сожалению, у него не было настоящей елки, — говорит Тимур надтреснутым голосом. — Только бумажная, которую он вырезал сам. Ему приходилось ее прятать, потому что его папа ненавидел Новый год и дома этот праздник был под запретом. Гирлянды, елка, подарки, праздничные угощения, новогодние фильмы — все