Драма на трех страницах - Александр Пономарев

— Я? Я не прохлаждаюсь, что ты! — наигранно возмутился Кирик, останавливаясь и пожимая мускулистую руку друга.

— А выглядит именно так, — усмехнулся в густую бороду здоровяк.

— На самом деле, что-то вроде того, — признался Кирик, и на его гладких щеках зарделся румянец. — Сегодня мой последний день на Эвбее6. Ночью я уезжаю.

Исидор выпучил глаза:

— Уезжаешь?

— Да. — Родмастерье нервно теребил пальцы.

— Но почему?

— Наша мастерская отправляется в Аттику.

— Боги… — озадаченно почесал затылок Исидор. — И давно скульптор принял такое решение?

— Месяц назад.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — выдохнул здоровяк.

Кирик виновато потупил взгляд:

— Не хотел тебя расстраивать.

Всегда добродушное лицо Исидора посуровело. Словно серые облака заволокли небо плотной пеленой.

— Но ты расстраиваешь меня сейчас, дружище!

Кирик пожал худощавыми плечами и с печалью в глазах посмотрел на друга:

— Не мог решиться. Поэтому тянул до последнего.

Густые брови Исидора сошлись на переносице:

— Ну, ты даешь, приятель. Столько времени держать меня в неведении, дабы не огорчать. А потом… — он замялся. Наступило неловкое молчание, прерываемое лишь щебетанием птиц. Наконец, Исидор молвил. — Что ж, раз этого не избежать, то пусть боги хранят тебя в пути.

— Спасибо… — промямлил Кирик. — Жаль, что так вышло. Я… собственно… почему отвлек тебя, — Кирик нервно сцепил ладони перед собой, — ты… это… не хочешь прийти на прощальный ужин сегодня вечером?

— Что за вопрос?! — пробасил Исидор. — Конечно, приду! И Дору с собой возьму.

При упоминании жены здоровяка Кирик еще пуще покраснел, однако его приятель, похоже, этого не заметил:

— Я уже её пригласил.

— Прекрасно! Тогда жди нас.

— Хорошо, — кивнул Кирик и вяло улыбнулся, — тогда до вечера?

— До вечера, дружище!

Подмастерье скульптора кивнул и спешно зашагал прочь в сторону рынка. Его сандалии шаркали по земле и взбивали пыль с грунтовой дороги.

Какое-то время Исидор с задумчивым видом смотрел ему вслед. Он до сих пор не мог осознать того, что завтра его лучший друг покинет Эвбею. И что самое главное — он скрывал свой отъезд до последнего дня!

«Не хотел меня расстраивать… Не решался сказать… Правду говорят — люди искусства ранимые натуры».

Простояв так несколько минут и поразмышляв о случившемся, Исидор вернулся к прополке сорняков. Урожай сам себя не вырастит.

Хижина Кирика ничем не отличалась от любого другого бедняцкого жилища. Возведенная из обычного кирпича сырца, она имела пару комнат. Одна из них служила кухней, а вторая — спальней для хозяина. Именно в первой и расположились Кирик с Исидором, сев напротив друг друга за небольшим деревянным столом. Вид у здоровяка был встревоженный и крайне озадаченный.

— В чем дело? — поинтересовался его друг.

— Я нигде не могу найти Дору, — мрачно ответил тот, — она никогда не задерживалась на рынке дотемна.

— Странно, — проговорил Кирик, ставя на стол глиняные стаканы и простую амфору с вином.

— Волнуюсь за неё. Так, что извини, дружище, но я ненадолго. Хочу разыскать ее, пока совсем не стемнело.

— Да, конечно, — понимающе ответил Кирик, разливая вино по стаканам, — ничего, что фракийское?

Исидор хмыкнул:

— А у тебя бывает другое?

— Эх, и то верно.

Они подняли стаканы в приветственном жесте, после чего осушили их до дна.

— Ты сказал, что твоя мастерская переезжает в Аттику? — уточнил Исидор, наблюдая, как Кирик вновь разливает вино по стаканам.

— Ага.

— А куда именно? Неужто в Афины?

Тот не ответил, а лишь вновь осушил стакан. Пожав могучими плечами, Исидор последовал его примеру.

— Мог бы и закуску приготовить ради прощального ужина.

— Она не понадобится, — одними губами прошептал Кирик.

— Что?

Подмастерье скульптора вяло улыбнулся:

— Нет, не в Афины.

Исидор поначалу не сразу сообразил, что друг отвечает на ранее заданный вопрос. И только когда был осушен третий стакан, до него, наконец, дошло.

— А куда же?

Кирик отодвинул амфору от себя и, положив руки на стол, начал теребить пальцы:

— Скоро сам увидишь… мы… мы отправимся туда вместе.

Исидор непонимающе уставился на Кирика. Ему крайне не понравилась резкая перемена в лице приятеля. Оно стало бледным. Исчез привычный румянец на щеках, а в глазах плясал странный огонь.

— Вместе? Но я не собираюсь покидать Эвбею.

— Поздно, Исидор.

— Похоже, ты перебрал с вином, дружище, — сочувственно произнес здоровяк, — видимо, хорошенько набрался еще до моего прихода. Вижу, какой ты бледный. Понимаю, мне тоже неприятно прощаться, однако нельзя принимать желаемое за действительность. К тому же, — он обвел взглядом потемневшую комнату, — ты прав. Уже поздно. Мне надо найти Дору.

Он попытался встать, однако у него ничего не вышло. К своему искреннему изумлению Исидор обнаружил, что ноги, всегда полные сил, налились свинцом.

— Странно, — пробормотал он, разминая жилистыми руками голени, — видимо, не стоило так долго работать в поле…

— Она ждёт нас, — могильным голосом произнес Кирик.

Исидор вскинул голову, глядя на приятеля:

— Что?

— Дора. Твоя жена. Она ждет нас.

— Где? И о чём ты говоришь?

— Она ждёт нас.

— Хватит с меня этого бреда! Ты пьян! — Исидор вновь попытался встать, однако у него снова ничего не вышло. Более того — перед глазами пошли круги. Он с трудом различал силуэт Кирика, сидящего за столом напротив.

— Она не захотела, — словно из тумана доносился голос подмастерья, — не захотела плыть со мной. Не захотела бросить тебя… Но зачем тогда делала намеки? Трепала мою душу? Зачем? Скажи мне, Исидор? Зачем?

— О чём ты говоришь? — прохрипел здоровяк, ощущая колющую боль в сердце. Ему становилось трудно дышать.

— Поэтому я решил, что мы поплывем вместе. Все вместе. Раз она не хочет бросать тебя,