Поплавок из осокоря - Иван Владимирович Пырков

– Не наверное, а так оно и есть – из библиотеки. Из фондов!

Встречаю в коридоре и девчонок-отличниц:

– Здравствуйте-здравствуйте-здравствуйте, Иван Владимирович, – подлетают они ко мне, радостно щебеча. – Наверное, у вас в портфеле наши контрольные, которые вы нам уже две, нет, три недели раздать обещаете?

– Уж наверное, – говорю как можно более строго и зачем-то поправляю очки. (Как же люблю я вас, студосов моих бестолковых!)

Прохожу коридором, бросаю взгляд в окно – а там Волга, ведь серьезный вуз находится прямо на Набережной, и всегда можно постоять у панорамного окна, посмотреть на воду. А это многое для меня значит. Спускаюсь, меж тем, по лестнице и помаленьку двигаюсь к выходу. Там ждет меня еще одно приветствие:

– Профессор, здоров! После шмотки в подсобку можешь закинуть, чтоб лишний раз не таскать. Ну, давай, ни хвоста ни чешуи!

Это здешний завхоз, мой верный помощник, правильный чел. Он, в отличие от других, понимает что к чему.

А что, спросите, к чему? И при чем, спросите, тут хвост и чешуя, и после чего это можно оставить в подсобке шмотки?

Известно – после рыбалки.

Нет, не поймите меня неправильно, в портфеле моем и материалы для самой настоящей научной монографии, и новые книги из библиотеки для студосов, и стопки их контрольных, и много еще чего правильного и, главное, серьезного. Однако, помимо всего этого, имеется там в весенний денек и другое. Может быть, самое главное. А именно… портативный спиннинг, и коробочка с червяками, и снастишки кой-какие, и специальные рыбацкие брюки, аккуратно сложенные Таточкой, чтоб можно было переодеться перед рыбалкой…

Выскочишь на улицу – и чуть ли не бегом к воде.

…Когда, на какой-то литературной встрече, я нарисовал эту картину своему другу, Сереже Зенкевичу, великолепному поэту, хранителю архивов и писательских мемориев (не зря же он внук легендарного акмеиста!), Зенкевич долго смеялся.

В его глазах, сосредоточенных на книжной строке, вдруг заиграла Волга.

– Я тебя сразу представил с огромным портфелем, в котором спрятаны удочки. И как ты опасаешься, чтоб червяки не расползлись в неположенном месте, где-нибудь рядом с диссертационным советом!.. Знаешь, Ваня, – признался он немного грустно, – завидую я тебе. Для меня то, о чем ты поведал, – очень желанный мир. Но недосягаемый. А ведь я тоже – в душе рыбак. И даже помню рецепт изготовления секретной насадки.

Нужно представлять себе Сережу. Бывает, плывешь на лодке, а к якорной веревке, волочащейся за кормой (по моему, конечно же, недосмотру), примагничивается всякая озерная флора и фауна – зеленые нити водорослей, острые листья рдеста, вездесущая элодея, улитки, водомерки и бог еще знает кто и что. Целый стог озерной жизни во всех ее срезах тащится за тобой по воде. Озеро, живое и отзывчивое, своенравное и непознаваемое, не хочет так просто отпускать тебя, держит. Когда же Сергей начинает говорить, то за речами его тоже тянутся бесконечные сплетения – литературных фактов, дат, цитат, историй, чьих-то жизней и судеб, и ты оказываешься приобщен, слушая щуплого и невысокого Сережу, к высочайшему словесному искусству. И оно тоже тебя не отпускает.

– Ну вот приедешь на Волгу, на родину деда, и рванем на рыбалку! – восклицаю я запальчиво.

Сережа ничего не отвечает. Он тихо улыбается, как будто бы мысленно забрасывает удочку в кувшинковое окошко, наживив крючок секретной, только ему одному ведомой насадкой.

Солнце, воздух и вода – наши злейшие враги

Когда я впервые увидел Таточку, то очень боялся рассказать ей о рыбалке. Признаться в своей водной страсти. Не поймет еще, засмеет. Она… она такая… удивительная… Где ее легкая изящная походка и где мой заболоченный комариный берег! И когда Таточка начала расспрашивать меня про подозрительно густой загар, отчерченный на лбу козырьком кепки, я принялся брехать, что просто быстро загораю, даже в городе…

– Хоть клевало? – просекла и пресекла мою брехню Таточка, разоблачив меня совершенно своим коротким вопросом. И разоблачив себя – страстного рыболова, для которого я всегда буду верным Евсеичем.

Я только рот раскрыл. И тут же бросился сочинять про неслыханный клев в невиданно красивых местах. Так мы и стали напарниками – по жизни и по рыбалке. Да и отделить ли одно от другого?

– Чтобы поймать большого карася, нужна выдержка, необходимо упорство и мастерство, – объяснял я Таточке что к чему. – Поначалу у тебя будут клевать пятачки[17], но постепенно ты научишься…

В первую же нашу рыбалку Таточка выудила громадного карасину, оставив меня с открытым от удивления ртом и моими жалкими карасишками далеко-далеко позади…

И вот однажды мы отважились провести целый летний месяц на Большом озере, о котором я столько успел уже рассказать Таточке.

Мы решили отправиться в маленькое озерное путешествие таким составом: я, милая моя Таточка и Сашка, ее сын, прикровенно родной для меня человек, которого любил и люблю. И называю Братиком. Сашка и есть мой Братик.

Батька, не очень-то приветствующий наши долгие отлучки, смягчился, когда узнал, куда именно мы собираемся. Но все же небольшой инструктаж по безопасности провел.

– Купаться – не купайтесь! – напутствовал он нас в дорогу. – Пустое баловство. Можно, если жара, окунуться в утреннюю водичку и на берег. А лучше облиться из ведра. Барахтаться и плескаться нечего – только утонете или простудитесь.

«Нэля! – закричал он маме, прибирающей на балконе семечную шелуху после обеда Курицы. – Нэля, они ведь утонут!» Но мама только рукой махнула. Через минуту, правда, выглянула с балкона: «Саша, в холодильнике, не забудь взять, твои конфеты любимые шоколадные. Им не давай, а то они, как в прошлый раз, все съедят. Это только тебе! Только тебе!»

– Поздно вечером, – продолжал Батька, – по Мостотряду не шатайтесь! Ване кажется, что он всех знает, но прошло уже много времени, там все чужие. Полно бомжей и беглых. И вообще нечего шастать по окрестностям – заперлись в комнате и сидите. Будьте начеку, не разевайте карки. Настоящий рыбак должен быть собранным и сосредоточенным. И глаза чтоб на спине – как дед Иван учил. В лес – ни ногой. В нем сатанинские грибы и кодлы на мотоциклах. Из леса живыми не выберетесь, даже не надейтесь. В лодке тоже особо не плавайте, лучше с мосточков, да вы и с них свалитесь… А Ваня еще и провалится… И главное, – привстал Батька из-за своего наблюдательного ковчега-подоконника, – не вздумайте собирать абрикосы на Короткой улице. Там вас ждут собаки и сторожа с ружьями! Этого делать