Смотритель - Энтони Троллоп

Полли была одета очень просто. Всем и каждому было очевидно, что сегодняшняя Полли Пепперкорн – совсем не та Полли Пепперкорн, которую Пламплингтон знал в последний год. Не менее очевидным было намерение Полли, чтобы все и каждый заметили эту разницу. Она не просто смиренно облачилась в бедное платье, дабы показать, что она всего лишь дочь своего отца, – нет, она как будто говорила всему Пламплингтону: «Коли отец говорит, что мы с Джеком не получим его денег, значит, я должна заранее ограничить себя во всем». Полли не сомневалась, что отец сдастся под таким обстрелом.

– Полли, я не видела вас… очень давно.

Полли была сама благожелательность, однако первые же ее слова насторожили Эмили. Приглашая гостью в дом, хозяйка обратилась к ней «мисс Гринмантл». По этому поводу и раньше были некоторые разногласия, в которых банкирская дочка сумела взять верх над банкиром. Тот намекнул, что «мисс Пепперкорн» более уместное обращение, чем «Полли», однако Эмили ответила, что Полли – чудесная девушка и пользуется большим расположением доктора Фриборна; суть в том, что доктор Фриборн такого просто не допустит. Мистер Гринмантл нахмурился, но не счел для себя возможным противостоять доктору Фриборну.

– Что значит «мисс Гринмантл»? – огорченно спросила Эмили.

– Это то, к чему я веду, – без всякого огорчения ответила Полли. – Я знаю свое место и намерена его держаться. Вы слышали все о Джеке Холликомбе. Полагаю, в разговоре с вами я должна называть его Джоном.

– Не понимаю, что это меняет.

– По большому счету немногое, однако все же меняет. Не то чтобы мне не хотелось сохранить нашу с вами прежнюю дружбу, но батюшка намерен всего меня лишить, и я не желаю с ним ссориться. Я откажусь от всего.

– И потому меня надо называть «мисс Гринмантл».

– Именно так. Возможно, мне и прежде следовало скромнее с вами держаться, коли у меня столь низменный вкус, что я полюбила Джека Холликомба. Разумеется, это шаг вниз. Разумеется, Джек ничуть не хуже батюшки, каким тот был в его годы. Но батюшка с тех пор поднялся в обществе и поднял меня за собой, а я настолько неблагородная натура, что не сумела удержаться на этой высоте. Девушка должна начинать там, где начинает ее суженый, и раз я решила выйти за Джека, я должна соответствовать своему месту в жизни.

– Думаю, Полли, у меня все точно так же.

– Не совсем. Вы леди по рождению и воспитанию, а мистер Хьюз – джентльмен. Батюшка мне говорит, что человек, который ездит по стране, продавая солод, не джентльмен. Полагаю, батюшка прав. Однако, на мой взгляд, Джек – джентльмен не хуже других. Если б он получил долю батюшкиных денег, то сумел бы подняться на совершенно другую ступень.

– Мистер Пепперкорн не даст ему денег?

– Вот этого я как раз и не знаю. Думаю, батюшка меня любит. И добрее его никого на свете нет. Я надеюсь его убедить. А коли он мне не поможет, откажусь от всего, как сказала. В одном не сомневайтесь: с Джеком я не расстанусь.

– Но вы же не выйдете за него против отцовской воли?

На этот вопрос Полли смогла ответить не сразу.

– Я не считаю, что батюшка вправе губить мое счастье, – сказала она. – В любом случае прежде я буду ждать долго. Если пойму, что Джек может сохранять постоянство, тогда не знаю, что я сделаю.

– А что он говорит?

– Джек? Разливается соловьем. Они все такие поначалу. Пока не проверишь, не узнаешь, может ли молодой человек хранить верность. Из двадцати едва ли один выдержит такую проверку.

– Да, наверное, – печально ответила Эмили.

– Я скажу мистеру Джеку, что он должен выдержать испытание. Конечно, он хочет, чтобы я вышла за него завтра, и клянется, что сумеет прокормить нас обоих. Я только сегодня утром ему сказала…

– Вы с ним виделись?

– Я ему написала – без обиняков. И сказала, что сердце есть не только у него и у меня. Я не стану разбивать батюшке сердце – во всяком случае, без крайней нужды. Для него будет страшным ударом, если я уйду из дома и выйду за Джека Холликомба.

– Я никогда так не поступлю, – с жаром произнесла Эмили.

– Вы не совсем такая, как я, мисс Гринмантл. Думаю, моя матушка не особо о таком заботилась. Главное, что она обвенчалась честь по чести, а уж что скажут родные, дело десятое.

– Правда?

– Думаю, да. Такого рода сложности начинаются с деньгами. Возьмите хоть двух девушек, что служат в этом доме. Думаю, они ведут себя в точности, как их матери, и если они хорошие девушки, а это так и есть, то спросят материнского согласия. Но свадьба должна быть непременно. Только когда в дело вступают деньги, родители становятся суровыми, а дети слушаются беспрекословно. Я намерена до поры до времени быть почтительной дочерью, но Джек мне дороже батюшкиных денег.

– Доктор Фриборн говорит, что мы с вами не должны ссориться, и я не вижу для этой ссоры никаких причин.

– Доктор Фриборн говорит замечательные слова, – ответила Полли после короткого раздумья. – Доктор Фриборн – большой человек в Пламплингтоне и хочет, чтобы все было по его указке. Я ничего не скажу против доктора Фриборна, и видит Бог, я не хочу ссориться с вами, мисс Гринмантл.

– Надеюсь, что так.

– Но я намерена отказаться от всего, если батюшка меня вынудит и Джек докажет свою верность.

– Наверное, докажет, – сказала мисс Гринмантл. – И конечно, вы в него верите.

– В целом да, – ответила Полли. – И хотя я думаю, что батюшка уступит, случится это не сразу, и какое-то время мне придется вести себя, как сейчас.

– И носить… – мисс Гринмантл собиралась спросить, намерена ли Полли и дальше ходить в убогих нарядах, но засмущалась.

– Именно так, – подтвердила Полли. – Я буду ходить в той одежде, какая пристала Джековой жене, и перестану строить из себя барышню. Я много думала и поняла, что это было неправильно. Мой батюшка и ваш папенька – не одно и тоже.

– Разумеется, они разные, – ответила Эмили.

– Один – джентльмен, другой – нет, вот и весь сказ. Мне не следовало пить у вас в гостях чай и все такое и не следовало называть вас Эмили. Вот и весь сказ, – повторила она.

– Доктор Фриборн считает…

– Доктор Фриборн не может заставить всех плясать под его дудку. Разумеется, доктор Фриборн в Пламплингтоне – всё, и когда я стану женой Джека, я снова начну его слушаться.

– Я думаю,