Спрятаны Под Сосной - Артем Шишов

Выйдя из спокойного класса в шумные коридоры школы, мне поскорее хотелось вернуться в тихое место, где я смогу слышать собственные мысли.

Добежав до туалета, я встала напротив зеркал, достав множество таблеток разных цветов и форм. Каждая из них принималась в разных ситуациях, поэтому я достала капсулу красного цвета, которую назначили пить после приёма пищи.

Положив капсулу в рот, я запила её водой из бутылки. Проглотить было трудно, но таблетка направилась ко мне прямо в желудок.

Теперь мои глаза спокойно смотрели в зеркало, где видели такое же пустое выражение лица.

Эти таблетки лишь замедляют мою смерть…

Но после сюрприза от друзей, которые они сами устроили, я чувствовала себя намного легче обычного. Главное отплатить Итану тем же на выступлении, а то в последнее время он начал выглядеть грустнее обычного. Он даже немного похудел, а за своей прической перестал трепетно следить, отчего она выглядела неряшливой, но более стильной.

***

Из-за постоянных проблем со здоровьем, наша первая репетиция состоится только сегодня, всего за пару дней до выступления. Итан был спокоен таким стечением обстоятельств, ну а меня бросало в дрожь.

— Репетировать будем в кабинете химии, — радостно предупредил Итан в коридоре перед последним уроком.

Я не была удивлена, что миссис Дежардин разрешила нам репетировать пару дней в её кабинете. Этот класс один из самых просторных, да и отдалён, поэтому мы не будем мешать большей части учеников.

После урока мы, двоя, встретились у входа в химию. Я опоздала на пару минут, из-за неожиданно шедшей из носа крови. Пришлось дойти до туалета и подождать когда кровь остановиться.

— Снова привет, — пришла я к Итану, поправляя свой пиджак в полосочку, боясь увидеть капли крови.

Но моя одежда, как и лицо — чисты от крови.

— Кстати, мне удалось договориться до восьми вечера, — объявил мне, размахивая руками Итан.

— Как вы это делаете?

— Меньше вопросов, — улыбнулся друг в клетчатой рубашке и неаккуратным каре. — Проходи.

Моя музыкант ждал меня, он уже успел сдвинуть первый ряд парт, чтобы освободить нам побольше места. Свою гитару, которую он таскал весь учебный день, он аккуратно положил в угол ближе к учительскому столу.

— Красота, — обрадовалась я, когда убедилась в полной подготовке репетиции.

— …Спасибо, — Итан как всегда покраснел.

— Я думала, что Валери будет вместе с нами, — разочарованно произнесла я, вешая пиджак на спинку ближайшего деревянного стула.

— Ну… она ведь не выступает, — нервно почёсывал затылок Итан.

— Может оно к лучшему.

Раньше мне казалось, что любящие друг друга люди готовы проводить каждую свободную секунду вместе, особенно когда кто-то из них будет играть на гитаре.

У этих двоих необычные отношения…

— Если я разомну голос, поя ноты, ты не будешь против? — выпрямив спину и встав по центру класса, была готова к разминке.

Напарник спокойно раскрыл чехол и достал оттуда деревянную гитару, а затем медленно подошёл к одной из парт. Вытащив стул, Итан аккуратно поставил его рядом с зеркалом.

— Кхм… — прокашлялся музыкант, сев на стул и начал настраивать струны гитары.

— Ты не будешь распеваться? — удивленно спросила я, надеясь, что последует ответ “да”.

— Не-а, — спокойно и непринужденно покачал головой товарищ.

— А как же приготовить живот?

— Чего? — Итан наклонил голову и уставился на меня, искренне не понимая моих слов.

— Петь ведь надо животом, — начала я издалека, веря, что Итан знает про эти основы.

— Я пою связками, — признался тот.

— Чего?!

Итана конечно сложно было назвать хорошим вокалистом. Но теперь я сомневаюсь, что его вообще можно называть вокалистом. Ведь он и вправду пению нигде не учился.

Уставившись уже друг на друга, мы пытались переварить услышанное друг от друга.

— Ладно… ты пока распевайся, а я настроюсь, — Итан решил не развивать музыкальную дискуссию и предложил делать так, как мы оба умели делать.

Поя ДоРеМиФаСольЛяСиДо — я старалась увеличивать высоту нот, при этом не фальшивя. Мне было волнительно, поэтому ради спокойствия я поглядывала на Итана, который непринужденно смотрел то в окно, то на меня.

Когда люди смотрят на то, как ты поёшь — очень некомфортно.

— Ты можешь не смотреть? — неожиданно остановилась я и отдышалась, чтобы попросить напарника. — Начинает казаться, что мой голос не подходит для твоей песни.

— Ну… мне нравится твой голос, — признался Итан, скрестив руки на грудной клетке.

— Ладно… — скукожившись и спрятав голову, выдавила я, при этом нервно потирая кончик волос.

— Красивые волосы, — улыбнулся парень. — Надо будет как-нибудь и свои помыть, а то запустил себя слишком.

Сидя на стуле, музыкант взял прядь волос и смотрел на неё, чувствуя кончиками пальцев сало. Ему хотелось помыть их сегодня утром, но рассеянность и тревога заставили забыть про волосы.

— Раз начали о тебе, — завела я разговор, отставив репетицию на второй план. — Как у тебя дел?

— Ну… хорошо, — это был очень натянутый и неуверенный ответ. Такой, будто парень скрывает что-то от меня.

— А по тебе не скажешь, — грустно признала я.

— Музыка наполняет красок в жизнь, — глаза Итана сияли, когда он посмотрел на свою гитару. — Поэтому если мы хорошо отыграем на сцене, мне будет только лучше.

— Тогда не будем терять время.

Взяв настрой на репетицию, мы повторяли раз за разом, разбирая сложные моменты. Когда я просила изменить и подстроить текст под себя, Итан однозначно отказывался, не желая как-либо его менять. Причину в проблеме он оправдывал моими навыками.

Неприятно конечно… но каждый раз у меня получалось всё лучше и лучше. Поэтому проблема и вправду заключалась в моих навыках, а ещё в своеобразном стиле Итана писать текста песен.

— Ты хочешь до самой ночи здесь репетировать? — спросила я у друга, когда увидела яркий закат.

Время шло быстро, поэтому мы не заметили, как день, медленно подходил к концу. Но у нас ещё есть время, дабы лучше подготовиться и выступить как надо.

— Не знаю… — признался Итан, держась за свою руку, пальцы которой начали резаться от струн.

— Ну как ты так то? — Я бросилась к музыканту. Взяв его за пальцы, мои глаза тщательно осматривали мозоли и ярко красные линии, которые пульсировали. — Может нам пора уже заканчивать, ведь завтра ты вообще играть не сможешь.

— Ты можешь идти, — спокойно ответил Итан. — Я ещё посижу и прорепетирую соло.

Я искренне волновалась и переживала за своего друга. Его огонь и любовь к музыке продолжали заставлять его играть. Хоть пальцы пульсировали, а боль была невыносимой, Итан продолжал зажимать аккорды.

— В таком случае, я напишу тебе, чтобы убедиться, что ты не проторчишь здесь всю ночь, — наклонив туловище, я