Обед, согревающий душу - Ким Чжи Юн

— Чего это вдруг? Куда пропала предпочитающая американо мама, что грезила о Нью-Йорке?

— Просто раньше… Ладно, неважно.

Давным-давно, когда они с Сунён работали в продуктовом отделе торгового центра, иногда в свободную минутку они позволяли себе полакомиться растворимым кофе. Кымнам хотела поделиться этим воспоминанием, но остановила себя.

— Ну, расскажи? Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда недоговаривают.

— И что? Терпеть она не может. Это мне сейчас говорит квартирантка, ни разу не заплатившая за аренду жилья?

Мунчжон округлила глаза:

— Я же сказала, что поживу всего месяц и съеду. А когда мы с тобой поедем в Нью-Йорк, буду твоим первоклассным гидом, тем и отплачу. По рукам?

— Ну ладно, по рукам. Только вот что же делать с магазином? Закрывать на целый месяц? Морить людей голодом?

— Мама, ну я же говорила! Ты не одна в этом районе продаешь еду.

— Пф. И я тебе говорила! Здесь такой вкуснятины больше нигде не продают. Посиди-ка пока, покарауль магазин. Схожу куплю растворимый кофе и печенье. Страсть как захотелось.

Положив фартук и платок в цветочек на стол, Кымнам подошла к кассе и вытащила оттуда две купюры по пять тысяч вон. Не накинув даже пальто, она уже собиралась выйти на улицу, но Мунчжон остановила ее:

— Мам, там же холодно! Простудишься. Надень пальто.

— Да тут близко. Какая простуда. Ноу проблем!

Но бодро воскликнувшая «Ноу проблем!» Кымнам не вернулась обратно ни через час, ни через два.

* * *

Оставив двери магазина открытыми, Мунчжон сбегала до ближайшего продуктового, но Кымнам там не нашла. Тогда она побежала в ближайший круглосуточный магазин, а потом обыскала и соседний маленький супермаркет, но и там никто не видел пожилую женщину. Мунчжон охватила тревога: «Куда же мама могла запропаститься?» Она с раздражением взглянула на оставленный возле кассы мобильный телефон. Обычно Кымнам с ним не расставалась — мол, надо и фото сделать, и влог по дороге снять. Надо же было ей именно сегодня уйти без него!

Когда истекли два часа, Мунчжон решила подать заявление в полицию. Но в этот момент в магазине появился Сэмаль. На его лице читалось беспокойство, казалось, он ждал встречи с Мунчжон.

— Хорошо, что вы здесь, — начал Сэмаль, прежде чем она успела хоть что-то сказать.

— Вы меня искали?..

— Хозяйка на кухне? — уточнил Сэмаль, глядя на Мунчжон, нервно сжимающую кулаки.

— Нет. Сказала, что сходит за кофе, но все еще не вернулась. И телефон оставила. Я с ума схожу от беспокойства.

Мунчжон несколько раз нервно откинула челку со лба.

— Скорее звоните в полицию! Оставляйте заявление.

— Заявление?

— Все-таки мне кажется, у хозяйки болезнь Альцгеймера. По симптомам все так же, как было у моей мамы. Моя мама тоже…

— О чем вы? Болезнь Альцгеймера? То есть деменция? Это когда постепенно теряют память? Хотите сказать, мама больна?

Казалось, кто-то выстрелил ей прямо в сердце. Не может быть, чтобы у Кымнам… Застыв на месте, Мунчжон глядела сквозь Сэмаля.

— Утром я заходил в магазин, а она меня не узнала. Смотрела так, словно видела впервые в жизни.

У Мунчжон подкосились ноги. Мысли путались, как нитки в плохом клубке. «Неужели у мамы началась деменция? Но как давно? И насколько серьезно она больна? Почему я ничего не замечала? И куда она сейчас могла уйти?»

Мунчжон вытащила телефон и набрала 112. Но только она собралась нажать кнопку вызова, как дверь открылась, и на пороге показалась одетая в светло-коричневую куртку Чони в обнимку с Тыль. За ними зашел Ынсок.

— Здравствуйте! А бабушка?.. — обратилась Чони к Мунчжон, сидящей на полу со всклоченными волосами.

Она почти сразу поняла: что-то произошло. Почувствовав тревогу, Чони опустила голову и спрятала кончик носа в волосах дочери. Ей было страшно спросить, что случилось. Но улыбчивой Кымнам, каждый день встречающей гостей перед витриной с обедами, сегодня здесь не было. А колонка, откуда всегда доносились мелодии старых шлягеров, молчала. Но самое главное, сегодня здесь не пахло свежеприготовленной едой.

Ынсок почувствовал ту же тревогу, что и Чони. А вслед за этим расплакалась и Тыль, словно звала пропавшую бабушку.

— Где бабушка Кымнам? — дрожащим голосом переспросила Чони.

— Сначала я позвоню в полицию, — ответила Мунчжон и нажала кнопку вызова.

Дозвонившись, она заявила о пропаже человека. Имя: Чон Кымнам. Возраст: семьдесят три года. Особые приметы: седые, некрашеные волосы, заколоты наверх. Носит маленькие жемчужные сережки. Одета в тонкое платье из белого хлопка с цветочными узорами. Место исчезновения: район Хэхвадон.

Выслушав доложенную полиции информацию, Чони пошатнулась.

Ынсок еще раз переспросил у Мунчжон:

— Хотите сказать, госпожа Чон потерялась в нашем районе?

— Похоже, у хозяйки деменция. Сегодня утром она меня не узнала, хотя мы знакомы уже целый год, — повторил Сэмаль свое предположение.

— Быть такого не может. Мы буквально вчера говорили по телефону. Бабушка сказала мне, что у нее с ногтя на мизинце совсем сошел рисунок яичной ромашки. Просила сегодня приехать и нарисовать его снова, раз у меня выходной.

— И мы говорили. Вчера она позвонила, сказала, что сегодня утром можно не привозить яйца. Поэтому я и не заезжал. И это случилось именно сегодня утром? То есть она вас совсем не узнала?

— Обычно так и происходит. Эта болезнь проявляет себя лишь время от времени. Человек то все прекрасно помнит, то вдруг не помнит. То бодр и адекватен, а то вдруг будто бы не в себе. Но если она меня вообще не узнала, это вряд ли начальная стадия. Скорее всего, болезнь уже сильно прогрессировала. А другие симптомы были? Забывчивость в мелочах или, может быть, она вставала посреди ночи и куда-нибудь выходила?

Сложив все факты, Чони не смогла молчать. Теперь она поняла, что значит выражение «земля ушла из-под ног».

Глядя покрасневшими глазами в потолок, Чони поделилась:

— Когда я жила у бабушки, она постоянно куда-то выходила ночью. Я думала, на утреннюю молитву. Несколько раз слышала, будто она обращается к кому-то. Просто однажды мы столкнулись, когда бабушка действительно возвращалась после такой молитвы, и все это время я продолжала думать, что поэтому она и выходит из дома ночью…

— И я! Я тоже несколько дней подряд слышала ночью хлопанье двери! — воскликнула Мунчжон, продолжая сжимать телефон в дрожащих руках.

— Я побегу искать ее. А вы оставайтесь здесь! Она ведь может вернуться, — решительно произнес Ынсок и выскочил за дверь «Изумительного ланча».

Сэмаль последовал за ним.

— Но как такое может быть? Деменция? Не могу поверить. У моей всегда такой сильной, несокрушимой мамы? А как же Нью-Йорк! Как же все эти песни и статуя Свободы?! — Вперемешку со слезами у Мунчжон