Фауст - Иоганн Вольфганг Гете

Допускала произвол.

Чтоб держать себя построже,

Спрячу ножницы в чехол.

Всем даю сегодня волю.

Трезвым или во хмелю,

Всем прощаю, всем мирволю

И ко всем благоволю.

Лахезис

Мне, как более смышленой,

Меру соблюдать дано.

Постоянно, неуклонно

Вертится веретено.

Набегая на катушку,

Нить должна за ниткой течь.

Я им не даю друг дружку

Обогнать и пересечь.

Дай себе я миг свободы,

Гибелью я заплачу.

Намотавши дни на годы,

Я мотки сдаю ткачу.

Герольд

Вошедших женщин вид неузнаваем,

Хотя бы изучили вы античность.

Под ласковостью внешней скрыта личность,

Которой с вами мы не разгадаем.

Они красивы, молоды и чинны,

Что это – фурии, никто не скажет.

Приблизьтесь к ним, и вам они покажут

Змеиный нрав под маской голубиной.

К их чести, впрочем, здесь они сегодня,

Где каждый недостатком щеголяет,

Овечками себя не выставляют,

А вслух зовутся карою господней.

* * *

Фурии.[128]

Алекто

Мы – фурии и не хотим таиться.

Но мы вас усыпим. Наш голос вкрадчив,

И мы, по-женски с вами посудачив,

Взведем на ваших милых небылицы.

Мы скажем, что они – кокетки, лживы,

Нехороши ни кожею, ни рожей,

Что если вы жених, избави боже, –

Помолвку надо привести к разрыву.

Мы пред невестами вас оклевещем.

Мы скажем: «Перед вашим обрученьем

Он говорил другим о вас с презреньем», –

И вас поссорим карканьем зловещим.

Мегера

Игрушки это! Дай им пожениться,

И я несоответствием пустячным

Испорчу жизнь счастливым новобрачным,

Различны времена, несхожи лица.

Всегда желанья с разумом боролись,

Довольство не спасает от фантазий,

В привычном счастье есть однообразье,

Дай людям солнце, захотят на полюс.

Я парами людей губить умею,

Ни разу пальцем жертв своих не тронув.

Я подсылаю в дом молодоженов

Ночами злого духа Асмодея.[129]

Тизифона

Меч и яд, а не злословье

Подобают каре грозной.

Каждый рано или поздно,

За измену платит кровью.

Где ты был в тот миг, в ту пору,

Как предательство лелеял?

Ты пожнешь, что ты посеял,

Не помогут уговоры.

Если даже за бесчестье

Мир простит и не осудит,

«Кто неверен, жить не будет!» –

Камни вопиют о мести.

Герольд

Эй, расступись! Не вашего разряда

Явилась в маске новая шарада.

Увешанная тканями гора

К нам движется, ввалившись со двора,

С клыками, с хоботом, под балдахином,

Загадка, но с ключом к живым картинам.

На шее сидя у слона верхом,

Им правит сверху женщина жезлом.

Другая, стоя на его хребте,

Спокойно, властно блещет в высоте.

Две пленницы шагают по бокам,

Цепями скованные по рукам.

Одна, томясь, на волю рвется вон,

Другая ничего не замечает

И вольною в душе себя считает.

Пусть не таят от нас своих имен

И скажут, что они изображают.

Боязнь

Свечи, факелы, лампады

Точно снятся наяву.

Я бежать отсюда б рада,

Только цепи не порву.

Пусть смеются зубоскалы,

Мне насмешка не страшна.

Всем, что в жизни угрожало,

Я сейчас окружена.

Милый друг мне вырыл яму,

Рядом тоже западня,

Сзади прячется тот самый;

Что хотел убить меня.

Прочь от них куда угодно!

Но повсюду смерть грозит.

Если б я была свободна,

Все равно мне путь закрыт.

Надежда

Здравствуйте, мои сестрицы!

Прячете под маской лица?

Завтра, сняв наряды эти,

Вы покажетесь пред всеми

В вашем настоящем свете.

Верьте, сестры, будет время,

Без цветных огней, не в маске

Станет жизнь сама как в сказке.

Радостная задушевность

Уподобит труд гулянью,

Превратив существованье

В праздничную повседневность.

То трудясь, то отдыхая,

То все вместе, то отдельно,

Разойдемся мы по краю

Добровольно и бесцельно.

Все откроют нам объятья,

Кто бы ни был, все равно.

Лучшее из вероятии

Сбыться где-нибудь должно.

Разумность

От Надежды и Боязни