Послушная жена - Керри Фишер

Сандро медленно поднялся на ноги. Лара засуетилась, надувая нарукавники, смачивая их в воде и натягивая сыну на тощие ручонки. Мальчик отшатнулся, когда Сэм нечаянно облил его, пытаясь скинуть Франческу с матраца. Я попросила детей успокоиться. Сэм поднял глаза:

– Мам, Сандро такой слабак. Почему он из-за всякой ерунды вечно поднимает шум?

Увы, паркеровская луженая глотка передалась и Сэму. Я попыталась шикнуть на него, но было поздно. Массимо вдруг стал гораздо напористее, и в голосе у него прорезалось раздражение.

– Хорошо, Сандро, сейчас мы спустимся по ступенькам в лягушатник и посмотрим, сможешь ли ты опустить лицо под воду.

На лице Лары застыла маска беспокойства. Господи, да что ж она сидит с таким видом, будто ее ребенка ведут на казнь! Откуда при такой «поддержке» возьмется уверенность у мальчишки, который и без того перепугался до смерти. А ведь речь о купании в теплом бассейне солнечным тосканским днем, а не в реке с аллигаторами.

По мере приближения к ступенькам Сандро стал артачиться. Он и в спокойной-то обстановке ненавидел быть в центре внимания, а уж теперь, когда Лара нервно грызла ноготь на большом пальце, а моя мама из лучших побуждений, но совершенно бесполезно уговаривала: «Ты же не хочешь дожить до моих лет и плавать на резиновом круге», пока Сэм с Франческой перешептывались и пересмеивались, мне стало ясно, что момент неподходящий даже для попытки поплавать по-собачьи.

Внезапно Массимо подхватил Сандро на руки, отбежал в сторону и швырнул в воду, как котенка. Лара в ужасе вскочила. У меня в голове метались две мысли: «Ну что ж, тоже способ» и «Боже, да он теперь даже в ванну не полезет».

Сандро вынырнул на поверхность, а Массимо загремел:

– Так, а теперь отталкивайся в сторону!

Но ребенка охватила паника. Он вертелся, то погружаясь, то всплывая, глотал воду, задыхался и кашлял, и в какой-то момент мне показалось, что Лара вот-вот сама прыгнет в бассейн прямо в темных очках, шляпе от солнца и прочей амуниции.

Я ждала, когда Массимо бросится за сыном, подхватит и утешит. Лара, которая никогда не повышала голос, испустила нечто среднее между истерическим визгом и утробным воплем:

– Вытащи его немедленно!

Но Массимо стоял в стороне, наблюдая, как ребенок барахтается, и не обращал ни малейшего внимания на страдания Лары.

– Не останавливайся! Колоти же ногами!

Это было похоже на воспитание в приюте 1960-х годов, где не было ни тепла, ни сочувствия, а только методика – плюс остервенение, – одинаковая для всех детей, независимо от потребностей или характера. Я продолжала ждать: может, Лара снова накричит на Массимо или наконец швырнет шляпу на пол и кинется в воду за ребенком. Вместо этого она ударилась в панику, беспорядочно размахивая руками. Казалось, невестка близка к истерике.

В итоге я больше не смогла выносить судорожные полузадушенные всхлипы, поняв, что Сандро сейчас захлебнется. Не глядя на Массимо и не спрашивая у него разрешения, я нырнула в бассейн и схватила Сандро, который обвил меня руками за шею, кашляя водой и плача.

Я уже собиралась извиниться перед Массимо, что вмешалась, когда он сурово поинтересовался:

– Мэгги, ты что же это делаешь? – Ни улыбки, ни хоть легкого смущения, что его метод тренировки не сработал.

Сандро мертвой хваткой сдавил мне шею, и я еле прохрипела:

– Прости, но твой сын чуть не захлебнулся насмерть.

Массимо нахмурился.

– У меня все было под контролем. Вечно вы, бабы, истерите по пустякам. В этом добрая половина проблем Сандро. У него нет стержня.

Худенькая грудь Сандро содрогалась у меня на плече. Несмотря на явный ум, Массимо проявлял удивительную твердолобость, пытаясь добиться от сына лучших результатов. И его отношение к женщинам меня не смущало: если есть на свете фраза, способная заставить меня схватиться за хорошо наточенную косу и рассекать направо и налево, то это «истерить по пустякам».

Но вместо того, чтобы ринуться в атаку с ответными оскорблениями, я обратилась к своей новообретенной зрелости. Помимо всего прочего, семейная жизнь научила меня почаще прикусывать язык. Лучше попытаться разрядить обстановку и при этом потрафить острому желанию оглянуться и вспомнить себя двадцатилетнюю – запальчивую, острую на язык мамочку.

– Ты, конечно, отлично ладишь не только с Сандро, но и со всеми детьми, однако вряд ли твой метод придаст ему уверенности в себе. Может, позволишь мне попробовать? – Я наклонила голову и шепнула Сандро на ухо: – Согласен немножко поплавать со мной?

Сандро кивнул, и его рыдания перешли в тихий хрип.

Но Массимо был непробиваем:

– Не хочу ссориться с тобой, Мэгги, но мне лучше знать, что нужно моему сыну.

Я уже собиралась попробовать другую тактику, но тут на помощь неожиданно пришла мама:

– Да вы что, ребята? Бедному маленькому клещику нужно прийти в себя и перебороть свой страх. Мэгс, дай-ка его мне, и мы прогуляемся в деревню за мороженым. Хватит на сегодня дурью маяться с этим бултыханьем. Ребенок вполне может сделать еще одну попытку завтра. Я вон почти до шестидесяти дотянула, не умея плавать, и жива-живехонька, причем чувствую себя неплохо. – Мама неспешно выпрямилась, вытягивая свое крупное тело из воды. Я взглянула на Лару, которая приросла к месту, словно утка-мать, чьего самого слабенького утенка вот-вот затянет под плотину, только взгляд метался из стороны в сторону. Меня вдруг охватило раздражение, что мы с мамой делаем за нее грязную работу. Я ни за что не позволила бы Нико вот так утопить Франческу, не говоря уже о моем ребенке. Конечно, далеко не каждый разделяет паркеровское отношение к жизни, но я бы не стала жевать сопли, когда Сэму угрожает опасность.

Массимо стоял на своем и тянул руки к Сандро, который прилип ко мне, словно пластырь, и оторвать его было непросто. Пока я размышляла, хватит ли у меня духу заявить деверю, что нет, я не отдам ему его же сына, Лара наконец тоже плюхнулась в бассейн.

Она подплыла к нам и выхватила у меня Сандро со словами:

– Давай, иди к маме.

Но Массимо не собирался сдаться без боя.

– Неудивительно, что женщины никогда не достигают вершин в бизнесе. Малейшая трудность или неудача – и вы с истерическими воплями бежите прочь.

И вот тут Лара меня по-настоящему удивила.

– Зато мне,