Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

пальцам, чтобы не испачкать его сиденья.

Все кажется нормальным, как раньше. Я чувствую себя... в безопасности.

Комфортно. Моя напряженная поза ослабевает, и я опускаюсь на диван, устраиваясь поудобнее. Когда я бросаю взгляд на Томаса, то понимаю, что он

наблюдает за мной с легкой ухмылкой.

«Что?» спрашиваю я, защищаясь.

«Ничего». Он подносит свою обертку ко рту. «Просто приятно видеть, что ты

выглядишь как дома».

Я не могу сдержать улыбку. Дом всегда был там, где был Томас.

Не могу поверить, что я забыл об этом.

. . .

Мы с Томасом разговариваем до вечера среды. Мы уже уговорили папу вызвать

меня на больничный в четверг, потому что я ни за что не уйду сегодня в школу.

Томас отправляет электронное письмо своему боссу с просьбой о срочном личном

дне. Над нами под потолком гремит чей-то бас, но я слишком увлечен, чтобы

обращать на него внимание.

Томас все еще не может удержать девушку. Он работает в ближайшем

университете, что позволяет ему получать скидку на обучение по специальности

«информатика», над которой он работает. Кроме того, каждую пятницу после обеда

он играет в уличной баскетбольной команде.

Я тоже рассказываю ему о своей жизни. Хотя рассказывать особо нечего.

Большинство моих новостей посвящены Ханне, папе или Джоне. Я рассказываю

ему о нашей фальшивой схеме свиданий, о двойном свидании, о вечеринке на

Хэллоуин, о нашем разрыве.

«Подожди». Томас вскидывает ладонь вверх. «Ты хочешь сказать, что твоя упрямая

задница влюбилась в этого парня?»

Я задыхаюсь на следующем вдохе. «Нет! Конечно, за последние несколько недель

все изменилось. Но это просто потому, что его лицо симпатичнее, чем я думал. Но я

не... Я не влюбился в него. Такая ненависть просто так не проходит».

«Да. Думаешь, я не вижу, как ты о нем говоришь?» скептически спрашивает Томас.

Он жестом показывает на меня с другого конца футона. «Давай посмотрим на

фотографию».

Я хмурюсь, но неохотно листаю галерею и открываю селфи, которое мы отправили

в групповой чат. Он внимательно изучает ее, а затем поднимает брови.

«Действительно, симпатичный. И определенно в твоем вкусе».

«Заткнись».

Он откидывает голову назад в смехе, а я утыкаюсь лицом в ладони и стону. «Так ты

собираешься извиниться за то, что рассказал о его дерьмовой жизни его тете?» -

спрашивает он.

«Я... да». Эта мысль заставляет меня болезненно сглотнуть. «Но я не знаю, когда».

Томас издает звук «тск». «Займись этим, niñito!» (с исп. маленький мальчик)

«Я знаю! Просто... он не захочет это слушать», - устало говорю я. Честно говоря, я

не уверен, что он когда-нибудь снова позволит мне с ним разговаривать.

«Дай ему время». Томас протягивает руку, чтобы погладить меня по голове, а затем

переходит на свой строгий голос старшего брата. «Он придет в себя, когда поймет, почему ты сделал то, что сделал».

Правда? Джона - упрямый тип, так что я не уверен. И все же я надеюсь, что то, что

говорит Томас, - правда. Независимо от того, будут ли наши отношения (или как их

еще назвать) официально закончены после этого, я все равно хочу извиниться. За

то, что я сделал за его спиной, и за те жестокие вещи, которые я сказал под дождем.

Когда я смотрю на часы, уже за полночь. Мы укладываемся на футон, который он

накрывает простынями и одеялом.

Заснуть нелегко, поскольку в незнакомых местах я начинаю волноваться, но

впервые за несколько месяцев я рядом с Томасом. Эта мысль облегчает мои плечи.

Кажется, я засыпаю, улыбаясь.

Джона

В четверг я оцепенел. Каждое моргание и вздох требуют усилий. Моя ручка едва

делает отступы на тетрадном листе. Слова глохнут в ушах.

На английском я знаю, что она будет меня задерживать, поэтому в конце урока я не

ухожу с Кейси.

Мисс Дэвис щелкает мышкой на своем компьютере. «Ты можешь уйти, Джона», -

говорит она.

О.

Я встаю и направляюсь к двери.

«Возьми это». Она кладет бумажный пакет на свой стол.

Я беру его.

Вот и все, думаю я.

Я отправляюсь на обед, желудок уже стонет. Внутри пластиковый контейнер, наполненный макаронами, с булочкой и запиской.

Это знаменитый салат Майрона с макаронами песто. В нем песто из базилика, кедровые орешки, моцарелла, петрушка и помидоры. Ким любила готовить для

вас? Ни одна из нас не была талантлива в этом деле.

Пожалуйста, принеси контейнер Майрону, когда увидишь его на шестом часу.

А также любимые супы?

Я тыкаю пластиковой вилкой в одну из скрученных лапшинок. Она достаточно

вкусная, чтобы вызвать у меня слюноотделение. Я проглатываю ее, потому что, черт возьми, это вкусно, а затем вгрызаюсь в ролл. Дилана здесь нет, так что некому

отвлечь меня от вкуснятины. Вообще-то сегодня я его ни разу не видел.

Это нормально. Это хорошо.

Я проверяю супы, которые она перечислила, потому что у меня нет сил бороться с

ней по этому поводу. Андре пытается меня утешить (я написал ему о расставании

вчера вечером - или это сделали мои пальцы без ведома мозга), но я не хочу ни с

кем разговаривать, и, к счастью, он это понимает.

Когда в шестом классе начинается урок раннего детства, я подхожу к столу мистера

Келли, возится с лямками рюкзака. На переносице у него толстые очки.

«Вот.» Мой голос трещит и слаб, но он есть. Я ставлю контейнер на его стол.

«Спасибо. За то, что сделали это».

Он наклоняет голову. «Ты заполнил контрольный список?» - строго спрашивает он.

Я достаю его из рюкзака и протягиваю ему. «Не нужно... Вы и мисс Дэвис не

должны беспокоиться о том, чтобы готовить мне еду...»

«Ты можешь занять свое место, Джона».

Мои щеки пылают как угли. Я хочу возразить. Но мое обычное пламя не более чем

тлеющие угли. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он снова окликает меня.

«Еще кое-что».

Когда я оборачиваюсь, он протягивает мне тонкую красочную книгу.

«Для Лили», - объясняет он.

Я беру ее у него. Не знаю почему, но глаза у меня на мокром месте.

Я сажусь, не говоря больше ни слова.

. . .

«Она редко готовила домашние блюда».

Мисс Дэвис поднимает глаза от своей работы в пятницу, две косы аккуратно лежат

на ее плечах. Я облокачиваюсь на парту напротив ее, покачивая ногами.

«Она не любила готовить», - бормочу я. Мне трудно поднять голос