Воспоминания о будущем - Элена Гарро

– Вот что творят священники. Делают несчастными женщин, которые созданы для наслаждения, – заявил он однажды ночью, когда пустая кровать стала ему совсем невыносима.

– Богохульник!

Полковник встал и виновато подошел к девушкам. Как жестоко видеть их полуголыми и не иметь возможности прикоснуться.

– Позвольте мне немножко вас поласкать, – взмолился он.

– Нет, больше никогда!

– Ну, чего вы хотите? Скажите, а? Я всегда исполнял ваши прихоти.

Сестры прервали молитвы, сели на кровать и серьезно посмотрели на него. Крус почувствовал облегчение. Похоже, они смилостивились и готовы с ним поговорить. Он внимательно их выслушает, а затем ляжет с ними спать. Он перевел взгляд на их смуглую кожу. Вся тоска исчезнет, как только его пальцы снова коснутся их тел.

– Чего мы хотим? Мы хотим, чтобы ты освободил отца Бельтрана.

– Освободил? – испуганно воскликнул Крус.

– Да, и чтобы помог ему сбежать. Тогда все будет как раньше.

– Только не это, девочки мои, – попросил полковник.

– Тогда марш в свою постель, – приказала Рафаэла.

– Я никак не могу заснуть, позвольте мне вас немного потрогать, – тревожно попросил Крус.

Роза потянулась, как кошка, и скользнула под одеяло. Ее сестра сделала то же самое, и сестры обняли друг друга, собираясь спать. Круса не пригласили в этот рай сомкнутых тел. Понурившись, полковник вернулся в свою постель и накрыл голову подушкой, не желая слушать дыхание сестер. Его изгнали во враждебный мир, который существовал вне его, с волей и желаниями, отличными от его собственных. Крус закрыл глаза и попытался представить кого-то другого, кто не был бы им. Какими были бы с ним Роза и Рафаэла? «Я даже не знаю, испытывают ли они такое же удовольствие, как я», – с тоской думал он, когда утренний свет уже пробивался сквозь щели в окнах. И жизнь его, как и предсказала Рафаэла, уже не была прежней.

Донья Лола Горибар вместе с Родольфито пришли к Монкада выразить соболезнования по поводу смерти Хуана. Их встретили одиночество и гнетущая тишина, окружавшие самый веселый дом Икстепека. Донья Лола в нерешительности постучала в ворота бронзовым кольцом и, пока ждала, оправила траурные складки на своей накидке и черный костюм Родольфито. Какая она молодец, что отказалась от приглашения доньи Кармен Б. де Арриета. Инстинкт подсказывал ей, что на празднике будет что-то нехорошее. «Никому нельзя доверять!» – сказала она сыну, когда они следили за чередой ужасных событий, которые развернулись после музыки и фейерверков.

– Что я тебе говорила? – сказала она, стоя перед дверью, молчание которой свидетельствовало о масштабах катастрофы.

– Они сумасшедшие… – ответил Родольфо, ошеломленный секретом, который таился за воротами дома Монкада.

На другой стороне улицы за ними с удивлением наблюдали несколько человек. Из дома Монкада не доносилось ни звука. «И зачем только мы пришли?» – подумала донья Лола. Дом выглядел опасным из-за наглухо закрытых ставен и молчащих стен. Прошло всего несколько часов с тех пор, как похоронили Хуана, и никто не мог предсказать весь масштаб опасной авантюры, которую затеяли Монкада и их друзья.

Донья Лола обернулась к сыну.

– Уходим. Не открывают.

Разумнее держаться подальше от этого дома. Родольфито кивнул. Улица и дом его тревожили. Он уже взял мать под руку, когда ворота осторожно приоткрылись, как будто боялись выпустить наружу страшный секрет, и появилась большая голова Феликса.

– Сеньоры никого не принимают.

Родольфито и его мать растерянно посмотрели на свои черные одежды. И ради этого они столько времени обсуждали, стоит ли им прийти и выразить соболезнования?

– Простите, – сказал Феликс, игнорируя траурную помпезность Горибаров, и оскорбительно закрыл ворота.

– Они стыдятся Изабель, – прокомментировала донья Лола.

Соседи видели, как она удалялась, опираясь на руку сына, несолоно хлебавши. Ей не дали посмотреть на унижение Монкада, которое, по ее мнению, накрыло стыдом весь Икстепек. О чем она потом неоднократно заявляла.

Дни проходили с понедельника по воскресенье, а дом семьи Монкада оставался тихим и закрытым. Слуги ходили на рынок, покупали свежие фрукты и продолжали молчать. Соседи подходили к ним, чтобы поздороваться, а те удалялись, глядя на них с пренебрежением, не желая делиться секретом. Бесполезно было стучать бронзовым кольцом. Даже друзья получали неизменный ответ: «Сеньоры никого не принимают». Донья Матильда, которая и прежде их не навещала, общалась с братом через слуг.

Запертая в своем доме, она ждала, когда восстановится прежний порядок и Хоакин с племянниками вернутся домой. Она не принимала происходящего. «Они путешествуют», – твердила она себе снова и снова, пока окончательно себя не убедила, что Хоакин, Николас и Хуан уехали в Мехико. Днем она усердно изучала столичные газеты и представляла, что кинотеатры и рестораны задержали ее мужа и племянников.

Донья Эльвира, в свою очередь, день за днем терпеливо сносила то, что дверь ее соседей закрывается перед ее носом всякий раз, когда она пыталась дружески покаяться: «Это я во всем виновата». Она утратила хорошее настроение, и зеркало отражало трагедию в темных мешках под ее глазами.

– Бедная Изабель! – вздохнула однажды утром донья Эльвира, догнав горничную, которая преградила ей путь к дому Монкада.

– Да, бедная девочка… Все из-за Хулии.

– Я всегда знала, что она источник всех наших несчастий, – с готовностью продолжила сеньора, ожидая, что горничная с ней посплетничает.

Однако та ее прервала:

– Мне надо идти.

– Передай Ане, что она может на меня рассчитывать!

– Хм! Видели бы вы ее… – вздохнула горничная и мягко закрыла за собой дверь.

Последние слова девушки ошеломили Эльвиру. Как там Ана? Она быстро отошла, избегая нескольких любопытных, пытавшихся прочесть по ее лицу новости, которые утекли из щелки в двери Монкада. Эльвира посмотрела на них с раздражением. Она не собиралась ничего им рассказывать, ее коробило их любопытство. К тому же она была подавлена. Прохожие с их жадными до сплетен глазами преследовали ее повсюду. Никогда не знаешь, кто тебя предаст. Кто-то сообщил Росасу, зачем на самом деле был устроен праздник у доньи Кармен, и этот донос привел город к трауру. Донья Эльвира ускорила шаг. Нужно было навестить детей Кармен, которые остались одни на попечении слуг. «Если бы я могла найти предателя, задушила бы его собственными руками!» Эльвира покраснела от ярости. Она единственная избежала кары. Возможно, друзья подозревают ее в измене. Страх оказаться виновной мешал Эльвире спокойно спать. «Я должна найти предателя!» И она прошла мимо знакомых, поглощенная своими размышлениями.

– Какие странные дети! Они не помнят Кармен! – Эльвира взяла