Чарли 2.0 - Александр Бессонов

По четвергам Артём изображал несчастного, умирающего от рака. «Breaking bad» в помощь. «Мне осталось жить три-четыре года, – говорил он. – Я обычный программист. Нужно оставить семье деньги. Я создал сайт о проститутках города с уникальной технологией поиска. Постепенно становлюсь порнокоролём».

По пятницам Артём окончательно шёл вразнос: «Десять лет назад я убил человека, а посадили не меня. Помогите справиться с чувством вины».

Так проходили неделя за неделей. По выходным Артём выполнял задания психологов, читал книги и боролся со своими зависимостями. Впервые за много лет он стал улыбаться, шутить, нашёл общий язык с детьми и женой. На работе его повысили: теперь Артём продавал корм ещё и для кошек. Начал ходить в театральную студию и на бокс. А летом он собрался поехать в Индию в одиночестве, чтобы посмотреть на Чхатрапати-Шиваджи – самый красивый железнодорожный вокзал в мире.

К сожалению, сегодня все стали чересчур бдительными, в том числе психологи. Каждый из них настолько поверил Артёму, что решил его сдать.

Психолог Екатерина из комнаты с красными диванами написала заявление в полицию о том, что её пациент постоянно избивает жену и тестя. Да ещё пару раз на психолога замахнулся – специалиста спасли неземная красота и врождённая мудрость (это она добавила от себя для усиления эффекта).

Второй врачеватель душ сочинил жалобу на клиента, устроившего дома подпольное казино (бедняга решил, что «World of Warcraft» – разновидность покера).

Третий обратился за помощью к приятелю-фээсбэшнику – ведь у каждого уважающего себя психолога есть свой человек в ФСБ. И рассказал про империю обнала. Приятель обрадовался и принялся искать, чем бы провертеть дырочку на погонах под новую звёздочку.

С проституцией ещё проще. Психолог долго мучился и переживал, но всё-таки сдал Артёма – правда, на неделю позже остальных. Рак у пациента, понимать надо.

Психолог убийцы позвонил куда следует после его первого визита. А потом оперслужба долго тратила время и силы на прослушку встреч маньяка с психологом.

В один прекрасный солнечный день Артёма ждали на работе МВД, ФСБ и Следственный комитет. Они даже устроили потасовку, споря, с кем маньяк поедет в СИЗО. Допросы продолжались три недели, и каждое ведомство допрашивало Артёма по своей статье. Если суммировать все обвинения, которые ему предъявили, получалось, что сидеть Артёму сто тридцать лет и четыре месяца. Теперь каждое утро начиналось с допроса в убойном отделе, потом у остальных. Времени катастрофически не хватало, на работе пришлось взять отпуск по уходу за детьми.

– Ну что, сука, добегался? – злобно спрашивал следователь, бросая на стол фотографии всех неопознанных жертв преступлений в городе и области. – Смотри на фото. Твоих рук дело? Зачем семь лет назад мужика под трамвай бросил?

– Товарищ следователь, ещё раз говорю, это не я. Вы смотрели фильм «Бойцовский клуб»? Я точно так же от депрессии спасался. Я шутил.

– Шутник, говоришь? А зачем женщину в лесополосе…

Пару раз его били.

Наконец в дело вмешался дядя Артёма – прокурор Советского района. Как следует проверили, поняли, что шутник, и отпустили, на прощание посоветовав смотреть меньше фильмов.

Оставалась единственная проблема: в субботу Артём записался на приём к одному из лучших психологов в городе. Зайдя к нему в кабинет, он сказал:

– Здравствуйте, Михаил Петрович, у меня зависимость.

– Какая?

– Я обманываю психологов.

Больничка

– Я тебя очень прошу, возьми отпуск в августе!

– Да помню я… Ну, блин, все хирурги уходят летом. А кто работать будет?

– Если не пойдёшь, я тебе палец на правой руке сломаю.

– Ломай на здоровье, у меня их двадцать.

– Точнее, двадцать с половиной. Вот все и сломаю! Чем будешь держать скальпель?

– Носом! Я ролик видел на Ютубе.

– Значит, и нос откушу. Поехали, а? Твои, то есть наши билеты и проживание в Италии я оплачу.

Он сердито посмотрел на неё, встал с кровати и начал собираться.

Сергей Михайлович работал хирургом в Научно-исследовательском институте спины и спинного мозга, сокращённо НИИСО, уже одиннадцать лет. Зарплата была такой же, как у коллег. Ему хватало. Но когда попрекали бедностью, злился. Сергей Михайлович любил свою работу, а его подруга говорила:

– Признайся, тебе просто нравится ковыряться в людишках, чиня их, словно это дряхлые «Тойоты-Короллы» с большим пробегом по РФ.

В ординаторскую зашёл его коллега:

– Сергей Михайлович, там в двадцать четвёртую привезли дядю из области, принимайте. Операция по квоте, он три года ждал. Забавный такой.

– Почему забавный?

– Карася мне подарил вяленого.

– Зачем?

– Говорит, от карасей стоит лучше.

Сергей Михайлович зашёл в двадцать четвёртую палату. На кроватях лежали трое больных и смеялись в голос, слушая четвёртого, сидящего в инвалидном кресле. Тот живо что-то рассказывал, размахивая руками.

– Добрый день. Кто из вас Смирнов? – Сергей Михайлович обвёл взглядом пёструю компанию.

– Если признаюсь, что я, не ударишь? – спросил мужчина в коляске.

– Так я вроде представитель гуманной профессии, людей не бью.

– Специально ударишь, чтобы потом вылечить.

– Мне и так работы хватает. Ходить можете?

– Могу. Но только под себя.

В палате дружно захохотали.

– Товарищи больные, этой шутке лет сто. Отвернулись все к стеночке и подумали о вечерних клизмах. Смирнов, через два дня у вас операция. Я буду её вести. Судя по анамнезу, у вас повреждены три позвоночных диска. Операция долгая и дорогостоящая – около миллиона рублей. По-моему, не смешно.

– Доктор, ты мёд любишь?

– Допустим.

– Если ты меня починишь, я тебя свяжу, запихаю в «уазик» и отвезу к себе на пасеку. Там не природа, а сказка. И лес, и прудик рядом, налюбуешься – сразу клонит в сон. Забабахаю тебе отдых класса люкс. Ты, как Винни-Пух, мёдом рыгать будешь.

– Оптимизма вам не занимать, Смирнов.

– Ещё бы! Я три года ждал этой квоты. Засиделся дома у телевизора, весь Первый канал по именам выучил. Люблю их, но устал страшно. Почините мою спину, доктор, как родного прошу.

– Починим. А пока отдыхайте. Нина Михайловна, тех, у кого завтра операция, порадуйте клизмами, пожалуйста.

Вечером, уходя домой, он заметил чёрный «гелендваген» у центрального входа в больницу. Задняя дверца приоткрылась, и знакомый голос окликнул его. Завотделением.

– Сергей Михайлович, хочу вас познакомить с Петром Ивановичем, он от Григория Семёновича, – елейным голосом