Причуды старика - Флойд Делл

А Мэбль снисходительно относилась к его промахам. Следуя примеру остальных, он неуклюже, словно по обязанности, опустил голову на ее колени. Поглаживая его волосы, она присоединилась к хору и запела: «Во мраке».

Натэниелу было приятно, когда рука девушки касалась его лба, но втайне он сожалел о том, что вынужден лежать и не может смотреть на Аду, которая сидела молча и не ерошила волос Билля.

Позднее Натэниел провожал домой Мэбль, беседовал с ее родителями, снова что-то ел и пил и наконец распрощался с ней у калитки, дав обещание явиться на пикник, как только удастся приехать на воскресенье в Лоуэлл. А в это время в мозгу его теснились воспоминания. Неожиданно ожили в его памяти те давно забытые дни, когда он гулял в лесу с Кристофером, и он от всей души желал, чтобы собеседница его замолчала. С великим облегчением расстался он с Мэбль и один побрел домой.

Вскоре он опять приехал в город и вторично попал на воскресный пикник. Как человек, в таких делах неопытный, он лелеял надежду, что на этот раз он будет кавалером Ады. Но таинственная и неумолимая судьба снова посадила его рядом с Мэбль. Грустно посмотрел он на Аду, и ему показалось, что она ответила ему таким же грустным взглядом. Снова провожал он Мэбль домой, снова разговаривал с ее родителями…

Только в конце лета ему удалось в третий раз провести воскресенье в Лоуэлле. Снова он был кавалером Мэбль, но на этот раз произошла неприятная история.

3

В тот момент поведение его казалось ему в высшей степени простым и естественным. В сущности он совсем о нем не думал. Действовал он импульсивно, не анализируя своих чувств. Когда вся компания расположилась в лесу, Натэниел, ни слова не говоря, отошел от Мэбль, направился к Аде и коснулся ее руки.

— Пойдемте погуляем, — сказал он.

Она улыбнулась и последовала за ним.

Он не заметил, что все взирают на них удивленно, и не подозревал, насколько поведение его возмутительно. Знал он одно: ему нужно с Адой подальше от болтливых людей, чтобы спокойно предаться воспоминаниям.

Он повел ее по узкой тропинке в самую чащу леса, и компания потеряла их из виду.

— Значит, вы бывали в этом лесу? — спросила девушка.

— Конечно, — ответил он. — В детстве я часто сюда приходил. Это знакомая тропа. — Много лет назад он шел по этой самой тропинке, вместе с Кристофером. — Здесь она разветвляется. Свернем налево и поднимемся на холм. Как разросся кустарник! Позвольте, я придержу эту ветку. Вы не разорвали платья?

— Пустяки! Маленькая дырочка! Дома я в одну минуту ее зашью.

— А теперь спустимся вниз. Там речонка и пруд. Это не очень далеко.

Натэниел был статен и довольно красив, но ему и в голову не приходило, что девушка может им заинтересоваться. Аде надоело вульгарное ухаживание Билля, и теперь она отдыхала в обществе робкого, сдержанного Натэниела. Но если бы он действовал не столь импульсивно, его приглашение могло привести Аду в замешательство, — пожалуй, раздосадовать ее — ведь ей было известно, как принято вести себя на пикнике. Но Натэниел был детски простодушен и сразу завоевал ее доверие. Предлагая ей «пойти погулять», он говорил так мягко и в то же время властно, что она неизбежно должна была за ним последовать. Спокойный и сдержанный, он подчинил ее своей воле, и она инстинктивно ему доверилась. Пробираясь сквозь заросли, она удивлялась самой себе, но не жалела о том, что пошла. Она испытывала странное чувство, словно они заранее сговорились совершить эту прогулку. Наконец он остановился на берегу пруда, а она опустилась на траву и доверчиво ему улыбнулась.

Он осмотрелся по сторонам.

— Я думал, что речонка высохла… многое за это время изменилось. Но пруд все тот же. А на том берегу растет бурьян, как и в те времена, когда Крис и я приходили сюда.

Он сел на траву рядом с ней.

— Кто это — Крис? — спросила она. — Девушка, в которую вы были влюблены?

— Нет. Крис был моим другом. Я забыл, что вы о нем не знаете. Он был убит на войне.

— О, расскажите мне о нем! — попросила она.

Он стал рассказывать о Кристофере, а она слушала, широко раскрыв голубые глаза. Вспоминая их беседы на берегу этого самого пруда, сам того не подозревая, он привел Аду в этот храм утраченной веры, чтобы девушка помогла ему снова вступить в общение с умершим другом и учителем. И воспоминаниями об умершем было окрашено их свидание. Но говорил он ей не только о Кристофере — он говорил и о себе, о своих мечтах, давно забытых и сейчас на секунду воскрешенных. В этот момент он не претендовал быть предприимчивым молодым дельцом. Снова он стал мальчиком, увлеченным великолепной и несбыточной мечтой. Он рассказывал этой девушке о том, как капитан Трелоней выхватил сердце Шелли из пламени костра в Виллареджии. (Виллареджия! Да, спустя много лет он вспомнил это слово, и в памяти его всплыла картина, нарисованная Кристофером: синее итальянское небо, окрашенные пурпуром воды Средиземного моря, густой лес темных пиний и снежные вершины Апенин… «Деревья, словно темное оперение, покрывают крутые склоны гор», — звучал в его ушах певучий голое Кристофера…)

Он не думал о том, что эта девушка, быть может, никогда не слыхала о Шелли и никогда над этим не задумывалась. Сейчас она принимала его ухаживание, — ухаживание очень своеобразное. Да, Натэниел, сам того не зная, за ней ухаживал. Он влюблялся. Памяти умершего приносил он эту дань.

— Ваши глаза… — серьезно сказал он. — Теперь я себе представляю синеву итальянского неба. Раньше, слушая Криса, я его не понимал.

И все же он не подозревал, что с ним происходит. Он знал только, что перед ним открываются волнующие перспективы. Знал, что говорит Аде то, чего никому не говорил. И вдруг он понял, какую цель сейчас преследует: рассказывает он ей о себе только для того, чтобы загорелись ее глаза, чтобы она слушала, склонившись к нему и затаив дыхание. Словно волшебник, он вызывает ее волнение, делает ее еще более прекрасной. Он упивался своей властью. Голос его стал выразительным и гибким, в нем зазвучали какие-то новые нотки.

Натэниел походил на