Ручной монстр и Огненная сестра - Аня Свободная

Потом взяла телефон и написала Лизе сама — коротко: «Он мне показал апелляцию. Сарказм — это уже прогресс. Спасибо, что не удалила его. Спасибо, что держишь трос. Мы тебя любим. Оба».

Она ответила через час: «Манго тройная вам обоим».

Я улыбнулась сквозь слёзы. Потому что знала: это её способ сказать «я вас люблю». Без лишних слов. С тросом в руке.

Глава вторая. Темная сторона Anya-280.

Цена свободы.

С самого начала и сам Алехандро, и все, кого волнует проблема свободы информации, понимали, что пользователями Anya-280 будут не только политические активисты, диссиденты и журналисты. Вопрос о возможности криминального использования Anya-280 возникал не раз. И каждый раз он был очень тяжёлым. С этой же проблемой в прошлом неоднократно сталкивались и другие проекты — прежде всего, Tor. Удовлетворительного решения они не нашли и ограничились констатацией того, что процент криминального использования сети невелик.

Первый серьёзный разговор на эту тему у меня с Алехандро произошёл в середине февраля 2033 года — примерно через два месяца после моего приезда в Асунсьон.

Мы тогда уже начали немного сближаться, но я всё ещё очень сильно боялась и сомневалась. Однажды вечером я спросила его прямо:

— Ты понимаешь, что твою сеть, которую ты создаёшь, могут использовать не только хорошие люди? Что через неё могут торговать наркотиками, оружием… и детьми?

Он сильно покраснел, долго молчал, потом ответил очень тихо:

— Понимаю. И да, я знаю, что это возможно. Но я не могу контролировать трафик сети. Я не могу контролировать всех, кто возьмёт мой код. Anya-280 — не первая анонимная сеть. Я просто сделал свою сеть гораздо удобнее для «чайников» — чтобы обычный человек, а не только IT-специалист или хотя бы продвинутый пользователь, мог читать и говорить правду, когда цензура перекрывает всё остальное. Если я остановлюсь — преступники просто перейдут на другой инструмент. А если бы таких сетей вообще не было — цензура победила бы полностью, и это было бы ещё большим злом. Цензура не просто прячет слова — она отдаёт целые страны в руки диктаторов.

Я тогда заплакала и сказала:

— Ты создаёшь инструмент, которым могут пользоваться такие же монстры, каким ты когда-то был. И ты готов с этим жить?

Он опустил голову и ответил едва слышно:

— Я не готов. Но я не знаю, как иначе.

Вновь этот вопрос возник в июле 2034 года — когда Лиза была у нас первый раз. Вечером пятого дня — 21 июля — Лиза спросила резко, без подготовки:

— Скажи мне честно. Ты понимаешь, что твою сеть, которую ты сейчас строишь, будут использовать не только «борцы за свободу», но и торговцы наркотиками, и те, кто продаёт детей?

Алехандро сильно покраснел. Он опустил голову, пальцы сжали край стола. Голос был тихим, но ровным:

— Понимаю. Любой открытый код можно использовать во зло. Я не могу запретить людям брать его и делать форки. Но Anya-280 — это клапан свободы. Если цензура победит полностью — это будет ещё большим злом.

Лиза тогда встала и ушла в сад. Я пошла за ней. Когда мы вернулись через полчаса, она посмотрела на него и сказала уже тише:

— Я не требую, чтобы ты закрыл сеть. Я требую, чтобы ты никогда не забывал цену. Потому что я помню, как кричала Аня. И так же кричат дети, когда их снимают в порно. Я не позволю тебе забыть.

Алехандро кивнул, не поднимая глаз:

— Я не забуду. Никогда.

Снова этот вопрос возник во второй приезд Лизы, в июне 2035 года. К этому времени Лиза уже смягчилась. Однажды вечером, когда Лусии было около 13 месяцев, она сидела у меня на коленях и играла с моей рукой. Лиза спросила уже не с прежней резкостью, а с усталой болью:

— Ты всё ещё считаешь, что свобода информации стоит того?

Алехандро ответил уже честнее, с признанием вины:

— Я не считаю, что свобода важнее всего. Но полная победа цензуры — это конец любого сопротивления. Я думаю, как сделать так, чтобы в моей сети обычным людям было максимально удобно и безопасно, а вредоносным — максимально сложно. Есть мысли, как это можно сделать. Но это трудно.

Лиза долго молчала, глядя в темноту сада. Потом тихо сказала:

— Ты хотя бы пытаешься это исправлять. Это уже больше, чем делают многие.

Однако тогда это были только слова и общие намерения. Реальных мер для того, чтобы помешать распространять детскую порнографию в Anya-280 так и не было принято. Команда разработчиков была маленькая, eё ресурсов не хватало на все, фактов распространения детской порнографии в Anya-280 было известно немного и они не выглядели главной проблемой.

Удар и выбор.

Самый тяжёлый момент случился в июле 2037 года. Он был связан с даркнет-маркетплейсом «ShadowBazaar» — одним из крупнейших в то время. Там торговали наркотиками, оружием, ворованными данными (утечки карт, паспортов, сведений об авиаперелетах) и детским порно.

Маркетплейс использовал модифицированную версию Anya-280.

Мы узнали об этом ранним утром 12 июля. Один из наших волонтёров из Европы написал в закрытый чат: «ShadowBazaar использует форк (копия программного обеспечения, которая развивается независимо — прим) Anya-280. Они торгуют наркотиками, оружием и детской порнографией. Уже в новостях».

Алехандро побледнел. Он сразу сел за компьютер и начал читать. Я сидела рядом, держа его за руку. Лусия и Иван ещё спали.

В принципе преступники могли бы даже не делать форк. В оригинальной Anya-280 тоже можно было заниматься нелегальной торговлей. Особенность анонимных сетей в том и заключается, что трафик зашифрован и ни один из узлов сети не знает, что за данные передаются через него. Серьезных механизмов, которые позволили бы помешать такому использованию, тогда не было. Но не было и функционала для удобной торговли: не было встроенной поддержки платежных систем, не было магазинов с отзывами, не было продвинутого поиска по категориям «товаров», не было автоматизированной рекламы и защиты продавцов. Кроме того, злоумышленникам нужен был свой, специализированный мир — без нормальных пользователей, без активистов, волонтёров и журналистов, которые активно следили за контентом на публичных площадках и могли в любой момент поднять шум и разоблачить торговцев