Дженни - Пол Галлико

Двери были повсюду открыты, и Дженни, опытная в морском деле, беспрепятственно пробиралась в кладовую при камбузе. Железная лесенка вела оттуда вниз, в большое помещение, где стояли холодильники, а на полу лежали припасы, рассчитанные на все плавание. Там царила тьма, только вдалеке слабо светилась лампочка, но у кошек зрение острое, и они ловко двигались среди бочонков, ящиков и коробок. Именно тут Питер увидел и упустил свою первую мышь.

Ошибки Питер сделал такие: не прикинул расстояние, прыгнул сразу, летел, растопырив лапы и разинув рот. Конечно, когда он приземлился, мыши не было и в помине. Он лязгнул зубами и ударился с размаху о железный ящик, страдая от того, что так опозорился при Дженни.

– Ах ты, не подумала!.. – сказала Дженни. – Откуда ж тебе было научиться?.. Ну, сейчас и начнем…

– Неужели всему надо учиться? – сердито и жалобно вскричал Питер.

– Конечно, – отвечала Дженни. – Главное – практика. Даже я разучусь, если не буду тренироваться. Ненавижу такие слова, но здесь нужно мастерство. Ловить надо лапами, а не ртом, но самое важное – приготовиться. Гляди-ка, я покажу…

Она отползла от мыши и принялась раскачивать все шире заднюю часть тела. «Мы качаемся так не для забавы, – говорила она, – и не по слабости нервов. Если стоишь неподвижно, гораздо труднее подпрыгнуть и приземлиться, где хочешь. Попробуй, увидишь сам».

Питер попробовал. Сперва выходило очень неуклюже, но вскоре он нашел нужный ритм и, удачно раскачавшись, стрелой взлетел вверх.

Вслед за этим стали отрабатывать положение лап в полете. Вся суть в том, чтобы в воздухе, на лету очень быстро бить лапами. Сделать это гораздо труднее, чем кажется, ибо ты, работая передними лапами, должен вовремя приземлиться на одни только задние.

Вторую мышь он чуть-чуть не поймал. Упустил он ее по излишней старательности, и Дженни его похвалила, а в реестр ошибок занесла чрезмерную быстроту и недостаточно точный глазомер.

– Ждать надо больше, – пояснила она – Мыши туповаты и не почешутся, пока ты их не испугаешь, да и то еще посидят, подрожат, так что времени завались.

Третью мышь Питер поймал очень ловко. Дженни снова похвалила его и, когда он галантно преподнес ей добычу, с удовольствием ее съела.

Следующих мышей они оставили целыми: Дженни хотела предъявить команде образцы работы – Питера и своей.

Ночью Питер проснулся от неприятного чувства. Пахло по-новому, очень гадко, а в углу сверкали красные огоньки. Не в силах шевельнуться, он почуял усами, что и Дженни проснулась. Сейчас она впервые использовала этот вид связи, сигнализируя: «Опасность! Я не могу тебе помочь. Смотри на меня и учись, как знаешь. А главное – что бы ни случилось, не шевелись и не двигайся, не издавай ни звука».

Сердце у Питера колотилось, и он видел сквозь тьму то, что ни в малой степени не напоминало веселую мышиную охоту. Дженни вся подобралась, напряглась и, втянув голову, стала подползать к врагу. Движения ее были осторожны и значительны, как никогда. У Питера пересохло в горле, и он почувствовал, как дрожат его усы, но с места он не двигался.

Дженни стлалась по полу. Вдруг она замерла, вытянулась и секундудругую пристально глядела на жертву.

Измерив расстояние, она медленно собралась в стальной, покрытый мехом шар, покачнулась влево, вправо и взлетела в воздух.

Мерзкая тварь успела обернуться, Питер увидел острые зубы и чуть не крикнул: «Берегись!», но вспомнил приказ и не издал ни звука. Тогда и увидел он чудо: Дженни сделала в воздухе полуповорот и упала на спину врага.

Питер зажмурился. Долгую минуту он слышал дикий скрежет когтей и страшный лязг зубов, но Дженни своих зубов не размыкала. Наконец челюсти ее сомкнулись, и что-то тяжело шмякнулось на пол.