В субботу вечером, в воскресенье утром - Алан Силлитоу

— Это мой медвежонок, это наш Джеки, — говорил один. — Отдай немедленно, иначе скажу маме.

В ответ донеслись приглушенные угрозы другого, не желавшего расставаться со своей добычей.

Артур блаженно скользнул под одеяло.

— Бренда, — негромко позвал он, — вставай, цыпленок, просыпайся.

Она повернулась и прижалась лицом к его груди.

— Сладкая ты моя, — прошептал он.

— Который час? — невнятно пробормотала Бренда, обжигая его кожу своим горячим дыханием.

— Половина двенадцатого, — соврал он.

Она вскочила с кровати — на одной щеке следы от смятой простыни, карие глаза широко открыты.

— В своем репертуаре, да? — взвизгнула она. — Из всех вралей, которых я когда-нибудь знала, ты самый бессовестный.

— Ну да, приврать я всегда любил, — ухмыльнулся он. — И у меня это недурно получалось.

— Врали долго не живут, — парировала Бренда.

— Ладно, сейчас только десять, — признал он, потрепав ее по затылку.

— Ну и денек вчера был, — вспомнила вдруг Бренда и засмеялась.

Его память тоже ожила. Пойла из него наружу вышло больше, чем из Болтуна, потом он скатился с лестницы и заблевал какую-то парочку.

— Кажется, тыща лет прошла. — Артур засмеялся, обнял любовницу за плечи, поцеловал в губы, потом в шею, в грудь, прижался ногой к ее бедру. — Ты у меня такая красотка, Бренда. Давай-ка ляжем.

— Мам, — донесся до них чей-то жалобный голосок.

Бренда оттолкнула Артура.

— Возвращайся в кровать, Джеки.

— Уже поздно, — захныкал малыш за дверью. — Я хочу чаю.

— Ложись, я сказала.

Они услышали шаркающие детские шажки.

— Хочу поздороваться с дядей Артуром, — капризно протянул Джеки.

— Вот негодник, — беззлобно пробормотал Артур, смиряясь с неизбежностью. — Даже в воскресное утро покоя нет.

— Не дразни его. — Бренда уселась на кровати и оправила комбинацию.

Джеки не унимался. Теперь он сильно пнул пяткой дверь.

— Дядя Артур, можно войти?

— Негодник ты этакий.

Мальчик засмеялся, понимая, что теперь ему ничего не грозит.

— Ступай вниз, в гостиную, и притащи-ка сюда «Новости», газету только что сунули в почтовый ящик. Тогда я тебя впущу.

Босые подошвы приглушенно застучали по деревянным ступеням. Артур и Бренда слышали, как мальчик быстро спустился в гостиную, затем, задыхаясь, понесся вверх по лестнице. Они отпрянули друг от друга в тот самый момент, когда Джеки ворвался в спальню. Мальчик швырнул газету на кровать и, прыгнув следом, зажал ее между своим животом и ногой Артура. Тот вытащил газету, одной рукой поднял паренька на воздух и держал, пока тот не начал икать и задыхаться от смеха. Тогда Бренда велела опустить его, а то вдруг еще припадок случится.

— Юный Джеки, — проговорил Артур, глядя на возбужденное личико пятилетнего ребенка с нежной кожей и светлыми волосами, такого свежего в своей детской рубашонке и чистого после утреннего купанья. — Ах ты, маленький негодник, юный Джеки, юный жокей. — Он опустил его, и мальчик прижался к нему, ласкаясь, как кролик.

— Слушай, — сказал Артур, дыша ему в ухо, — а теперь поднимайся и притащи мне брюки вон с того стула. Получишь шиллинг.

— Не порть ребенка, — сказала Бренда, прикасаясь к нему под одеялом. — У него и без того довольно денег. — Она выбралась из постели и сняла висевшую на нижней перекладине кровати юбку. Артур и Джеки оба, не отводя глаз, смотрели, как она одевается, явно поглощенные разнообразными тайнами тела, которые исчезали одна за другой под каждым очередным предметом одежды.

— Ну и что? — возразил Артур, вынужденный оправдывать свою щедрость. — Что плохого в том, что я дам ему монету? Мне и самому в детстве перепадало по полпенни.

Для воскресного утра Бренда была одета легко и просто: светлая блуза с открытым воротом, просторная серая юбка, туфли без задников. Волосы она небрежно скрутила на затылке.

— Все, Артур, поднимайся. Скоро одиннадцать. До двенадцати ты должен уйти из дома, вряд ли Джек обрадуется, увидев тебя здесь.

— Вот ублюдок, — пробурчал Артур, удерживая Джеки на вытянутых руках и строя ему рожицы. — Вот ты кого любишь? — спросил он и громко рассмеялся. — Кого ты любишь, юный пират?

— Тебя, тебя, — заверещал малыш, — тебя, дядя Артур.

Тут Артур отпустил его, и Джеки глухо шлепнулся на смятые простыни.

— Ладно, довольно, — нетерпеливо бросила Бренда, которой надоело наблюдать за этой сценой, — пошли вниз.

— Иди одна, цыпленок, — ухмыльнулся Артур, — и приготовь мне завтрак. А я спущусь, когда почую запах яиц и бекона.

Мальчик смотрел куда-то в сторону, и Бренда наклонилась, чтобы поцеловать Артура. Он крепко обнял ее за шею и все еще не отпускал, когда Джеки повернулся и с любопытством посмотрел на взрослых.

В половине двенадцатого Артур сидел за столом. Перед ним стояла тарелка яичницы с беконом. Он разломил пополам кусок хлеба и обмакнул в соус, затем сделал большой глоток чая. Джеки, уже поевший, забрался на ближайший стул и внимательно следил за происходящим своими голубыми глазами.

— Полет с лестницы — та еще работенка, после нее все время пить хочется, — сказал Артур. — Плесни-ка мне еще чайку, цыпленок.

— Сахара побольше? — Бренда свободной ладонью прижала газету к груди.

Артур кивнул и снова принялся за яичницу.

— Ты меня балуешь, — сказал он, — и не думай, что я не ценю этого.

— Очень хорошо, но если ты не поторопишься, это будет твой последний завтрак в этом доме. Джек вот-вот вернется.

Завтра рабочий день, я буду вкалывать до пота всю неделю, до следующих выходных. И что бы это была за жизнь, если не расслабляться время от времени. Он сказал Бренде, что у него сейчас на уме.

— Ни сна ни отдыха любителям жареного, — рассмеялась Бренда.

Артур протянул Джеки добрый кусок бекона:

— Подарок от дяди Артура.

— Ух ты! — оценил оказанную честь малыш, но не успел даже впиться в него зубами.

Бренда вдруг выпрямилась на стуле и слегка повернула голову к окну, застыв, как животное, готовое к прыжку, отчего лицо ее на мгновение сделалось некрасивым. Артур заметил это и поперхнулся чаем.

— Это он, — сказала Бренда. — Я слышала, как стукнула калитка.

Артур поднял Джеки на руки и поцеловал его в губы, чувствуя, как руки мальчика тесно прижимаются к его лицу и ушам. Потом встал со стула и поцеловал Бренду.

— Пока, — бросил он, — на неделе увидимся. — И зашагал в сторону гостиной. У велосипеда Артур на секунду задержался, чтобы зажечь сигарету.