Золотые пилигримы - Остап Иванович Стужев

графом Монсоро. Его место немедленно занял один из тех, кто заманил Земцова на эту охоту. Это был полурейдер, полуадвокат Саня Михеев, или просто Михей, закрывавший через своего покровителя множество вопросов, включая заказную уголовку и какие-то подряды в подконтрольных ведомствах. Отношения между ними были сложными, и у обоих были поводы для недовольства. За внешней благосклонностью скрывались невысказанные претензии.

— Чего ты здесь сел-то? Пойдем к нам! Расслабься, побудь с народом!

Запах алкоголя, еще не превратившегося в перегар, легко улавливался обонянием. О попойках на охоте ходили разные истории, и это была одна из причин, почему Земцов недолюбливал подобные развлечения. Даже лежавший у него в сумке бронежилет не сильно его успокаивал. Получить шальную пулю от какого-нибудь лошка, перебравшего водки и схватившего белую горячку, не входило в его планы. Вернувшийся с вестями Олег сделал знак Михею убираться восвояси и, не садясь, прошептал хозяину, что ожидают заместителя министра Шахметова Заявдина Александровича. Как высоко в служебной иерархии ни стоял Земцов, однако и над ним непреодолимым массивом нависала целая плеяда маститых управленцев высшего звена. Версия случайности их встречи была отброшена немедленно. Чиновник такого калибра по определению не сядет в один самолет с человеком, если по каким-то причинам не считает нужным пообщаться с ним в неформальной обстановке. Подозрения в сводничестве немедленно пали на Михея. Вся история с подаренным раритетным ружьем наконец получила довольно внятное объяснение.

В это самое время в проходе показалась фигура первого пилота, лично встречавшего важного гостя. Весь остальной экипаж, включая бортпроводниц, улыбался такими лучезарными улыбками, что Земцов почувствовал в сердце укол ревности. Он уже успел положить глаз на одну из них и даже обменяться с ней многозначительными взглядами. Шахметова сопровождал незнакомый мужчина средних лет. Они разместились на креслах слева от Земцова и его помощника. Самолет немедленно взревел моторами и начал рулежку.

Следующие несколько дней они летали на вертолетах, гоняли на квадроциклах или просто, притаившись на горном склоне, подолгу выжидали появление желанного трофея. Монсоро оказался настоящим профессионалом не только в смысле охоты, но и в плане охраны кастовости как социального явления новой бюрократии. Все прихлебатели были отсеяны на этапе расселения в гостевые бунгало, и риски кровосмешения были полностью нивелированы. Сомнения вызывал только молодой проныра, представленный Шахметовым как его порученец по делам, требующим деликатного подхода. Земцов хотел было подтянуть в противовес ему Михея, но, справедливо рассудив, что это будет выглядеть откровенным демаршем, решил воздержаться от резких телодвижений. В их небольшой группе все было слаженно и никаких эксцессов и даже небольших размолвок не наблюдалось. Вечерами они пили дорогой виски или коньяк, но каждый знал свою меру, и по утрам это никак не мешало продолжению активного отдыха.

На один из дней была запланирована рыбалка, и в это утро предусмотрительный Виктор Павлович скрепя сердце не стал надевать под широкий джемпер из колючей шерсти броник, с которым расставался только на ночь. Он убрал его обратно в огромную сумку, стоящую на полу, рассудив, что в случае падения в воду металл потянет его на дно и водолазы, которые после достанут тело, сразу поймут причину его гибели и будут понимающе щелкать языками и глумливо вертеть пальцем у виска. После, уже на воде, сопровождавшая их челядь взяла на себя все заботы о снастях и наживке. Первые пару часов энтузиазм и надежда на хороший улов не покидали собравшихся. В какой-то момент всем стало ясно, что клева не будет. Капитан катера, мужик с красным, вытянутым, как перевернутая груша, лицом и бегающими водянистыми глазами, предложил сходить к какому-то горному отрогу. Никто не стал ему возражать, и катер, подрагивая железом, взял курс на северо-запад.

Отличать ситуации, в которых тебе грозит неизбежное фиаско, есть качество, обязательное для всякого успешного руководителя. Переглянувшись, Земцов с Шахметовым оставили рыболовов обсуждать открывающиеся в период нереста возможности для браконьеров и перешли на верхнюю палубу, где понимающий все с полуслова Олег уже расставлял складные стулья вокруг незамысловатого столика. Именно тогда Шахметов, до этого момента обращавшийся к своему помощнику исключительно по имени, впервые представил его как Игоря Низовцева. Как ни высоко во властных сферах парил заместитель министра, многие вопросы, решаемые на грешной земле, оставались в руках рядовых исполнителей, с каждым из которых было невозможно договориться, не засветившись по полной программе. После нескольких заходов Земцов понял, что в сухом остатке Заявдин Александрович хочет для протежируемого им Низовцева должность с реальными полномочиями в одной из силовых структур. Предложи он ему миллионов пять, лучше десять или пару-тройку высоко маржинальных подрядов от своего ведомства, он не смог бы ему отказать. Без обменного фонда разговор получился пустым и вымученным, несмотря на обильные возлияния алкоголем, легко пьющимся на свежем уральском ветру. Данное Земцовым обещание подумать прозвучало безусловным «нет», и, не имея больше тем для обсуждения, они вызвали капитана и приказали возвращаться на берег.

Следующим утром, сославшись на экстраординарные обстоятельства, оба вельможи прервали свой короткий отпуск и вернулись в Москву, где незамедлительно погрузились в ежедневную рутину. Михей был отлучен от тела и рыдал крокодильими слезами ночи напролет, о чем Земцову регулярно докладывал его помощник Олег. Именно эта характеристика подтолкнула Виктора Павловича взять в руки телефон и, набрав Самсонова, попросить позаботиться о нем посерьезнее. Такие вещи прощать было нельзя. Любые намеки на мягкотелость могли привлечь стаи гиен, от которых потом не отобьешься.

Сегодня утром, аккуратно водя бритвенным станком по утопающей в пене щеке, Земцов мурлыкал старую итальянскую мелодию, запомнившуюся ему еще в молодости. Теперь получалось, что Михей пострадал чрезмерно. В ближайшие дни должен был появиться Сергей, его верный сатрап, палочка-выручалочка или какие еще определения можно было придумать для обозначения человека, перед которым не надо было ломать комедию и разглагольствовать о благих намерениях. Земцова все еще тревожило молчание со стороны Лены. Он давно похоронил надежды на ее благосклонность и с того последнего вечера, когда безответно слал ей сообщения, не испытывал к ней ничего, кроме мстительной злобы. В продуманной схеме по перехвату у Низовцева финансовых потоков ей теперь отводилось почетное место дурочки, на которую можно свалить все. Умыв лицо холодной водой из тазика, в котором плавали кубики льда, он вытер лицо полотенцем и еще раз потрогал пальцем маленький порез на правой щеке. Ранка продолжала кровоточить. Это немного раздражало. Перепады настроения случались у него все чаще, и это было тревожным сигналом. Знакомый медик объяснил это Земцову резкими изменениями состава крови и недостаточной гормональной поддержкой. Все запутанные термины