Это - Фай Гогс

– Он назначил вас своим преемником и завещал вам поместье, но монету отдал вашему брату?

– Да, мать его! – вдруг треснув по столу кулаком, оглушительно заорал он. – Да! Он отдал монету этой жирной мрази! Черт бы подрал Дидия Юлиана со всеми его потомками! Даже выползи я полудохлым из утробы какой-нибудь косоглазой шлюхи из Чайнатауна – все равно заставил бы всю вашу итальянскую сволоту бегать за мной с поджатыми хвостами, клянча на дозу! Дом? Да плевать я хотел на дом! Я мог начать с грязной бомжарни в Бронксе – и через пять лет купить десять таких! Когда эти там окончательно рехнутся и легализуют тяжелую наркоту – чье, по-твоему, имя будет вышито на спине у каждого гребанного чако, которому приспичит пособирать цветочки в стоградусную калифорнийскую жару? Снова бухло отменят – о ком будут вспоминать все эти сучьи голодранцы в клоунских шляпах каждый раз, когда у них язык зачешется произнести слово «смузи»? Начнут за стейки сажать, как за убийство первой степени – кому будут засылать долю с каждой морковки, скормленной какому-нибудь беспозвоночному членососу? Все, что было, есть и будет у всех вас, проклятых дерьмоедов, вы получаете с моего стола; а все, что было, есть и будет у меня, я выбиваю из кого-то вот этой рукой! А если так, то кто вообще может мне что-то дать, а тем более забрать, включая Господа с его ватагой педиковатых херувимов, черти-бы-их-всех-до-смерти-задрали?! Что еще, кроме этой проклятой монеты он мог оставить мне такого, в чем я действительно нуждался?!

Вспышка закончилась так же внезапно, как и началась. Нисколько не впечатленный, я подождал, когда Генерал переведет дух, и сказал:

– Да… тут, конечно, немало пищи… для размышлений. Не угостите сигарой?

– Не знал, что ты умеешь их курить. Что ж, возьми одну, – ответил он, немного поколебавшись, и кивнул на коробку.

Взяв сигару, я отрезал ее кончик ножницами, лежащими рядом с пепельницей, придвинул зажигалку и прикурил. Возвращая зажигалку, я поставил ее точно в то место, где она стояла до этого – лицом к Генералу.

– Ну как? – спросил он.

– Сойдет.

– Вот и чудно. А теперь, сынок, достань мою монету и положи ее на стол.

Я скорчил недоуменную гримасу. Генерал, не спуская с меня пристального взгляда, протянул руку и нетерпеливо пошевелил пальцами. Рассмеявшись, я вытащил из кармана монету и отдал ему.

– Как вы догадались?

– Без монеты ты бы сюда не пришел, мальчик. Зачем оно тебе? А еще ты бы не стал вытворять всего этого у Мики, не заполучи ты ее. Расскажешь, как тебе это удалось?

– Подменил очень неплохой копией. Ему было не до того, чтобы проверять. И вы оказались правы. Он был готов все поставить на сильную руку, но ни за что не отпустил бы меня с этой малышкой. Пришлось немного помахать стволом.

Генерал взял со стола лупу и внимательно осмотрел мою добычу.

– Да, это она. Вот тут, на лице, есть небольшая выщербина. Ники, конечно, это тоже заметит, если уже не заметил.

– Когда заметит, я буду уже далеко.

– А с чего ты взял, что я тебя отпущу? – спросил он насмешливо, опустив руку в ящик стола.

Вместо ответа я набрал в рот побольше дыма, выпустил пару толстых колец и третьим, маленьким и быстрым, прошил их навылет.

– Ты, кажется, у нас не из пугливых?

– А что, моя пугливость может хоть чем-то мне помочь?

– И что же мне теперь с тобой делать?

– Для начала стоило бы обсудить, когда я получу свои триста штук.

– А разве возможность выйти из этого дома живым после того, что ты там устроил, не стоит этих трехсот штук? Мне, между прочим, еще твое дерьмо разгребать.

– Так может, просто вернем монету вашему упитанному родственничку, и делу конец?

Генерал одобрительно рассмеялся.

– Да уж, мужества тебе не занимать. Видать, в отца пошел. Эх, Луке бы такие шары… Когда закрыли на пожизненное моего старшего, Винченцо, еще одной головной болью стало больше. Страшно подумать, на кого придется оставить все мое хозяйство. Кстати, о хозяйстве. Сначала, когда я узнал о тебе и Бьянке, то захотел обрезать под корень все, что у тебя там успело вырасти, мальчик. Но потом понаблюдал за тобой и понял, что моему сыну есть, чему у тебя поучиться. Дух преемственности, и все такое. Со временем, глядишь… Ладно. Поздно уже. Я, кстати, оценил, что ты даже не пытаешься спрятаться под юбкой моей дочери.

– А причем тут Бьянка?

– Вот и я думаю, что не причем. Не знаю, как ты сумел убедить эту ненормальную выйти за тебя, но только последний кретин мог надеяться облегчить этим свою жизнь… Лука! – проорал он.

Вошел понурый Лука.

– На той кушетке лежит пакет, – обратился к нему Генерал, – в нем триста штук. Отдай ему и отвези, куда скажет.

– Триста штук?! Да я его лучше прямо здесь…

– Чеп, сынок, выйди-ка ненадолго, мне с сыном надо кое-чего перетереть.

Я потушил сигару и вышел в холл. После того, как я закрыл за собой дверь, из кабинета послышались неразборчивые, хотя и довольно громкие звуки формирования духа преемственности.

Минут через пять дверь снова открылась, и показался озлобленный Лука с пакетом под мышкой.

– Деньги получишь, когда доедем до места. Вперед!

Глава 25

В которой дерево держится корнями между друзьями

Когда мы сели в машину, шел уже второй час ночи.

– Куда едем? – спросил Энди.

– В город, – бросил Лука.

Мы выехали за ворота. Парни вели себя нарочито безразлично. Разумеется, они уже получили необходимые инструкции по телефону. Ситуация казалась предельно ясной. Они не могли убить меня в доме, зная, что за поместьем круглосуточно следят скрытые камеры. В ворота въехали четверо, стало быть, в соответствии с федеральным регламентом обращения уголовного элемента ровно четверо должны были и выехать.

Мочить меня в машине они бы не стали, чтобы не запачкать кровью белую наппу сидений Сосунка. Следовательно, это могло случиться только в одном месте – в трех милях в сторону города и примерно милю не доезжая до ближайшего поселка, за которым начиналась сплошная череда следующих. Там находился удобный съезд в глухой лес, в котором, наверное, был похоронен не один охотник