Долгая зима - Владимир Иванович Петров

– А птенчики до нашего отъезда успеют подрасти? – не забывала о своём Мила.

– Должны. Лишь бы коты или коршуны, добравшись до них, не оказались удачливее нашего Васька. – Бабушка приобняла внучку, успокоила: – Не переживай. Всё будет хорошо!

Лёгок на помине, из кирпичей вылез Васёк, опасливо огляделся.

– Пойдём с нами вишню собирать, – позвала его Мила и засмеялась, довольная, что кот, как бывало, не побежал следом. – Не желает. Птичек боится!

Глава третья. Стакан парного молока

Село не охватывалось мобильной сотовой сетью. Для связи с внешним миром приходилось идти на почту или в местную администрацию, как с недавних пор стал называться сельский совет. Там же не очень-то жаловали телефонных просителей, в особенности из бывших, приезжавших лишь на лето сельчан, какой и была Милина бабушка Вера Петровна.

Выручала её живущая через двор Нина Павловна, обладательница единственного на длинной Интернациональной улице телефона. Будучи ещё почтальонкой, добилась она его установки, и с той поры стала, считай, самой уважаемой на Интернационалке: как без связи-то?

Из последнего бабушкиного телефонного звонка в город Мила узнала о приезде деда Володи в ближайшие выходные. В субботу раньше обычного поднялась, чтобы не прозевать автобус из города. Вовремя тот прикатил, ровно в полвосьмого бело-сине нарисовался у колхозной водонапорной башни на взгорке, где дорога из райцентра проходила. Только без её дедушки.

– Не переживай. Завтра точно приедет, раз обещал, – успокаивала Вера Петровна внучку, не дождавшуюся щедрого на сладости деда. – Давай-ка лучше оладушками полакомимся, молочка попьём…

После завтрака Мила к подружкам собралась. Только ушла, как заявился гость.

– Картина Репина «Не ждали»! – удивилась Вера Петровна сыну. – Каким ветром занесло, Дим?

– Отец послал. Неотложные дела у него случились. До середины июля самое малое его загрузили. Как разделается с ними, сразу выедет. – Дмитрий заметно заплетался языком. – В моих же музыкальных занятиях окно выдалось. Так что и поработать смогу, и свежим воздухом подышать.

– Смотрю, начал уже работать, – не скрыла мать недовольства от его подпитого состояния и выставленных на стол початой бутылки водки и пивной полторашки. – Что не на автобусе?

– Из Бузулука на нём ехал, в Грачёвке тормознулся, – начал объяснять Дмитрий. – С баянистом, коллегой по училищу, случайно на вокзале встретились. В районном Доме искусств преподаёт. Оказывается, жена у него здешняя, а я и не знал. Само собой, выпили за встречу, разговорились. Не отпускал он, к себе приглашал на денёк-другой… Отказаться пришлось, объяснить, что к чему. С понятием он к этому отнёсся: транспорт нашёл и, – Дмитрий показал на бутылки, – с гостинцами проводил.

– Ладно, коли так, – не совсем поверила мать в услышанное. Знала его питейные приключения, но тут же смягчилась. – Пельмени отварить или оладушков со сметаной поешь?

– Спасибо, мам. Сыт я. Беляшей натрескался.

– Может, молочка деревенского?

– От парного не отказался бы…

– Парного у своей сестры двоюродной вечером попьёшь. Муж её Фарит забегал, на обновлённую баню пригласил. К пригону стада и пойдём.

– А доча где? Спит ещё?

– Да нет. Раненько встала, деда с гостинцами ждала. К подружкам побежала. Ты-то привёз сладостей?

– Ещё чего! В городе ими насладится. Здесь деревенскими витаминами пусть лакомится.

– Не прав ты, Дим! Она же ребёнок ещё! Мандаринов бы привёз, которые она любит, бананами порадовал… Прибежит, шоколадкой хоть угости. В холодильнике найдёшь. Туда выпивку поставь, к бане как раз будет…

Послушался Дмитрий, сделал, как мать просила, аппетитно зевнул:

– Пойду в пристройку, покемарю малость.

– Там душно. От оцинкованной крыши нагревается сильно. В мазанку иди. В ней, саманной, прохладнее.

– Лучше за мазанкой в холодке кленков полежу. – Дмитрий в сенцах фуфайку с вешалки снял, покрывало и подушку с кровати из пристроенной к избе комнаты прихватил.

– Кстати, кленки эти сильно поднялись и двор зарос. Убрать бы…

– Отдохну вот с дороги, займусь кленками. Траву же на батю оставим. С косой я, сама знаешь, не дружу.

– Ну ладно. Отдыхай. А я, пока не припекло, в огороде повожусь…

Вера Петровна прополола и окучила картошку с добрых полсотки, загустевшую морковь прореживать стала, но не закончила: жара усилилась, с огорода её погнала.

Утоптанной дорожкой прошла она к водоколонке-летнику, повернув на торчащем трубном «гусаке» колёсико краника, тщательно вымыла руки, сполоснула лицо, вытерлась вафельным полотенцем.

Как раз и Мила вернулась:

– Жарко! Попить бы…

– Сейчас кваском жажду утолим. – Вера Петровна, усевшись на краю деревянного короба колонки, пододвинула к себе одну из двух стоящих возле «гусака» трёхлитровых стеклянных банок, через марлю нацедила в ковшик пузырящуюся коричневую жидкость. Отпила несколько глотков, внучке протянула:

– На-ка испробуй своё изделие. Считай, сама его готовила: чёрный хлеб на квадратики резала, в банки укладывала, сахарок добавляла… Мне всего лишь банки кипячёной водой залить осталось, горлышки марлей закрыть и в тёмную кладовку бродить поставить…

– Тёплый и кислый, – поморщилась Мила от напитка, но ковшик почти опорожнила: сильно пить хотела. – Горьковатый даже, не сравнить с городским из бочки.

– Хороший квас получился, – допив оставшееся в ковшике, не согласилась с внучкой бабушка. – Ядрёный! Таким он и должен быть.

Она сходила в избу за эмалированной кастрюлей, вылила в неё из банок добродивший на солнце квас, сказала Миле:

– В морозильник поставлю. Быстренько охладится для окрошки. А ты папу буди. Скоро обедать будем.

– Папу? – удивилась Мила. – Приехал?

– Приехал, приехал, – откликнулся на дочкин голос Дмитрий, вышел из-за мазанки. В одних плавках, с взлохмаченными прядками волос на лысеющей голове, он выглядел довольно экзотично на фоне разросшейся вдоль забора дружной ватаги кленков и нескошенной травы.

– Чисто Тарзан! – улыбнулась Вера Петровна. – Хотя худоват для Тарзана. Скорее Маугли…

– Папка! – бросилась Мила к Тарзану-Маугли-Дмитрию.

Отец подхватил её на руки, приподнял:

– Ого! Тяжёленькая… Отъелась, гляжу, на деревенских харчах! Загорела, посвежела…

– А ты совсем беленький, папка…

– Это поправимо… За недельку забронзовею. Загар ко мне быстро пристаёт. Расскажи-ка лучше, как гостится здесь?

Вера Петровна радовалась этой тёплой встрече. В последнее время сын со своими участившимися выпивонами с дружками всё чаще не ладил с женой, дочери мало времени уделял. Даже не проводил её в село, к «газели» опоздал. «Может, образумится. От дружков отойдёт, перестанет на водочный стакан семейное счастье променивать», – тревожилась она. Вслух же сказала:

– Посидите в тенёчке, поболтайте. А я пойду обедом займусь, окрошку приготовлю.

– И я с тобой, – вызвалась Мила помочь. – Мы с мамой тоже её готовим. Правда, с кефиром больше.

– Спасибо, миленькая! – поблагодарила внучку бабушка. – В другой раз поможешь. Сама быстренько управлюсь. С папулькой лучше побудь. Давненько ведь не виделись!

Она отварила картошку и