Гнездование - Рошен О'Доннелл

Перед самым приходом Диего звякнул телефон. Ее глаза наполнились слезами.

– Ты в порядке, Киара? – спрашивает он, прикасаясь к ее плечу.

– Мне не достался тот дом.

Киара утирает слезы. Она сама не ожидала, что так расстроится. Не осознавала того, как сильно хочет жить в этом доме. Или того, как сильно позволила себе надеяться.

– Киара, – говорит Диего, – мне очень жаль. Арендодатели козлы. Ты найдешь другой дом…

– Диего. Я тут подумала. Ты мог бы кое-что для меня сделать? Чтобы мне помочь.

Она утирает нос, смазывает следы потекшей туши.

– Конечно, что сделать?

Она выпрямляется, поправляет волосы.

– Есть еще один дом. Мне он просто необходим. Так вот. Ты не мог бы притвориться моим мужем? Всего на полчаса.

– Мужем?

Он для нее как громоотвод. В голове шумит. Бесконечные беспокойства, предсказуемые провалы. Она ловит себя на том, что ищет его взгляд. Так хочется на кого-то опереться, найти точку равновесия. Бывают такие моменты, когда она учит его новому слову, а он внимательно изучает ее лицо, копирует положение губ, и тогда ей так хочется стать ближе, коснуться его рта. Теперь всю неделю она ждет их занятий. И сейчас она все это разрушит.

– Диего, обещаю, все пройдет быстро. Инсценировка для арендодателя, чтобы мне сдали этот дом.

Он отстраняется, смеясь.

– А потом ты въедешь, а я нет?

– Скажу, что мы расстались.

– Какой короткий брак. Какая трагичность.

– Диего, мне очень неудобно, но этот дом мне нужен буквально позарез. Все будет хорошо. Скажем, что ты работаешь на «Гугл». Или на «Фейсбук»[10]. Выбирай, что тебе больше нравится.

– Я могу выбрать между «Гуглом» и «Фейсбуком»? Хм-м. Трудный выбор. Обе отличные компании. А они нанимают бразильцев с плохим английским? – Диего качает головой, улыбается. – Киара… Киара. Я не буду притвориться твоим мужем. Ты найдешь дом. Все будет хорошо. Vai tudo bem.

29

Когда дети ночуют у Райана в первый раз, Киара сидит в машине возле дома, в котором раньше жила, и смотрит на окна, пока ее муж не задергивает занавески. Самое начало апреля: вдоль подъездной дорожки опять пританцовывают посаженные ею нарциссы. После обеда она долго держала Ноа на груди, одновременно сцеживая молоко из второй груди, пока девчонки играли с куклами на кровати под мерное гудение молокоотсоса. Все, что ей удалось добыть, – это одна бутылочка жидковатого грудного молока. Она сунула ее в холодную секцию сумки, пересчитала количество подгузников, снова сложила стопочкой запасные легинсы и пижамы для девчонок, готовая в любую минуту заплакать.

– Ты обязательно должна это сделать, Киара, – безапелляционно сказала Грейс по телефону. – Из письма его адвоката это более чем понятно. Не сделаешь, как он хочет, – и дело вернется в суд. Тогда он сможет претендовать на полную опеку. Ты можешь потерять детей.

Сколько раз она сидела вот так в машине, оттягивая момент возвращения домой? Киара ждет, пока выключится свет, а потом холод начинает прокрадываться под кожу, она заводит машину и уезжает прочь.

Она чувствует себя так, словно погрузилась под воду. Много лет она либо игнорировала собственные эмоции, либо разубеждала себя, что на самом деле что-то чувствует. Столкнуться с реальными чувствами, ощутить настоящую волну страха кажется невыносимым. Над рекой низко висит туман. Она думает об Анне-Ливии[11] с кожей цвета воды, волосами, увитыми гнилыми водорослями, что тянутся за ней по темным волнам. Мучительный крик в ночи. Воспоминание о том, как она ребенком стояла на краю утеса перед бушующим Атлантическим океаном, а песок уходил из-под ног и только крепкая рука Роны помогала ей сохранять равновесие. Как хочется избавиться от этих мыслей. Сбежать от шума в собственной голове. Что ты наделала что ты наделала что ты наделала?

Диего живет в Смитфилде, возле трамвайных путей.

Он без промедления открывает дверь, встречает ее и проводит в свою квартиру на третьем этаже, всю дорогу извиняясь за беспорядок. Он снимает двухкомнатную квартиру вместе с шестью друзьями из Бразилии. На нем мешковатые джинсы и голубая футболка. Диего гладит ее предплечье, хмурится.

– С тобой все хорошо?

Киара замечает черную гостиничную униформу на крючке за кухонной дверью. При виде этой униформы, напоминающей ей о номере сто двадцать четыре, о детях, Киаре становится дурно.

– Пива хочешь?

Диего стоит посреди кухни и смотрит на нее с сомнением.

Она соглашается на бутылку ледяной «Брахмы», вспоминает ее тонкий лимонный привкус. Такое пиво она пила в Сан-Паулу. Диего увлечен разговором с друзьями. Португальские слова проносятся мимо сознания Киары. Она словно в пузыре, даже не пытается переводить, мысли мечутся в голове. Пиво внезапно заканчивается, и ей протягивают еще одну бутылку.

Около полуночи все поднимаются, женщины надевают косухи, поправляют макияж; мужчины допивают пиво.

– Мы идем потанцевать, – говорит Диего. – Хочешь, я сначала провожу тебя домой, Киара?

– Я пойду с вами, – говорит Киара и ловит его взгляд. – Ты что, против?

– Нет. Я так не говорил.

На улице похолодало. Со стороны Лиффи дует ледяной ветер, острый, как нож. Несмотря на яркий свет фонарей, на небе сияют звезды.

– Черт, какая холодина. – Диего достает из пачки сигарету «Лаки Страйк», зажимает ее губами и складывает руки домиком вокруг пламени зажигалки. Его лицо озаряет свет. Он делает глубокий вдох, словно долго ждал этого момента. – Все пытаюсь бросить, – говорит он, медленно выдыхая, – но в такой холод мне всегда хочется курить. Катастрофа.

– Дай-ка мне.

Киара быстро затягивается и отдает сигарету обратно. Она не курила со студенческих времен, и от сочетания алкоголя и никотина ее немного мутит, но, собравшись, Киара берет Диего под руку, и он притягивает ее ближе к себе. По-братски. Киара знает, что таким образом он проявляет заботу, точно так же как она хватает за руки дочек или прижимает к груди Ноа, точно так же как Шинейд до сих пор инстинктивно тянется к ее руке, переходя дорогу.

Они заходят в «Уоркманс Клаб» на набережной Веллингтона. Киару мгновенно поглощает музыка, такая громкая, что собственных мыслей не слышно, а в венах начинают пульсировать глубокие басы. Внезапно она ловит себя на мысли о том, что одета в старомодный серый свитер, и тут же стягивает его, распускает волосы. Под свитером – древняя черная майка, выцветшая и заношенная, но в клубе слишком темно, чтобы кто-то обратил на это внимание. Киара ловит на себе взгляд Диего, его необъятное беспокойство. Он собирается пойти к бару с друзьями, но Киара берет его за руку.

– Пойдем потанцуем.

За баром – темный зал, в котором тела пульсируют