Королевы Нью-Йорка - Е. Л. Шень

Эверет первая хватает кружок теста, макает пальцы в воду и проводит ими вдоль края.

– Водой нужно смачивать уже после того, как положишь фарш, – сообщает ей Ариэль и показательно выкладывает комок свиного фарша в центр кружочка.

Эверет мотает головой.

– Нет, – возражает она, – сначала вода.

– Вообще-то эксперт у нас Джиа.

Обе выжидающе смотрят на меня.

– Можно и так, и эдак, – говорю я. – Разницы нет.

Эверет недовольно стонет.

– Тебе обязательно всегда быть такой рассудительной?

Я закатываю глаза. Все как прежде. И в то же время все изменилось.

Мы занимаемся сборкой, лепим начиненные свининой кармашки, пока не устают пальцы. И болтаем – обсуждаем письмо Эверет (Абель Пирс с приспешниками так и не ответили) и стоит ли мне звать Акила, поскольку Ариэль не терпится познакомиться с ним (однозначно нет). Когда блюда перед нами заполняются дамплингами, мы относим их на кухню и наблюдаем, как повара опускают их в кипяток.

Ариэль манит нас обратно за столик и поднимает с пола гостинцы.

– Это вам, миледи, – говорит она, вкладывая мне в руки сверток в серебряной бумаге.

Эверет достается небольшая прямоугольная коробочка, и мы обе принимаемся разворачивать упаковку. Эверет вынимает из коробочки розовый шейный платок с узором в виде белых цветов.

– Стопроцентный шелк из Кореи, – сообщает Ариэль, а Эверет ахает и тут же примеряет обновку.

– Современная Одри Хепберн, – заявляю я.

Эверет кривляется: принимает разные позы, надувает губки, упирает руки в бока. Я знаю, что она все еще расстроена из-за Огайо, но мне приятно видеть, как она светится от радости.

– Твой черед, Джиа.

Подруги с предвкушением кивают, а я осторожно отклеиваю скотч и разглаживаю оберточную бумагу.

– Прямо как умма, – хихикает Ариэль, дернув меня за свитер.

– Может, ко второму пришествию Джиа все-таки откроет свой подарок.

– Ха-ха, очень смешно, – ворчу я, но осекаюсь, когда вижу, что внутри.

Передо мной цветные карандаши из черной древесины. Я отгибаю крышку футляра, и карандаши, матовые и гладкие, выскальзывают мне в руку. Я катаю их между ладонями.

– Ого, спасибо.

Ариэль обнимает меня за плечи.

– Это тебе, будешь рисовать самых знойных аниме-парней на свете.

– Не смею ослушаться.

– Таких же знойных, как Акил? – Эверет подмигивает.

– Тихо ты.

В ответ на это Эверет хватает мой телефон и начинает показывать Ариэль фотографии Акила – будто не показала уже пару десятков. Вот наше совместное селфи во Флашинг-Медоус – мы сидим на бордюре под Унисферой, мимо пролетает голубь. Вот Акил во «Дворце манги», изо рта свисает лапша чоу фан[72], которую мы взяли навынос. Вот скриншот из вчерашнего видеозвонка, где он показывает мне большие пальцы – я только что продемонстрировала ему свою подробную таблицу с описанием колледжей.

– Эта – моя любимая. – Ариэль, ухмыляясь, тычет в фото, на котором лицо моего бойфренда искажено от чиха.

Эверет прыскает.

– Акил с самой привлекательной своей стороны.

Дверь кухни распахивается, и оттуда выходит Лиззи с секретным угощением – яичными тарталетками, все еще теплыми и хрустящими. На счет три мы дружно вгрызаемся в них – сладкий нежный крем и горячее сливочное масло. Ариэль заглатывает свою первой и тянется за салфеткой, вытирает ею руки.

– Короче, – говорит она, – я должна вам кое-что рассказать.

– Ты ведь не переезжаешь во Францию? – капризным голосом уточняет Эверет.

– Нет. Хотя, судя по словам твоих родителей, в Париже довольно мило.

– Он того не стоит. Поверь мне.

Я дергаю свою челку.

– Ну так в чем дело?

Ариэль смотрит на нас: у Эверет рот набит тарталеткой, у меня глаза распахнуты от страха.

– Я возвращаюсь в Пусан. В сентябре. И проведу там год.

– Весь год? – вырывается у меня. – А как же Бристон?

– Я перенесла поступление. И приступлю к занятиям следующей осенью. У нас с родителями был очень долгий разговор на эту тему. Кажется, мы этой ночью вообще не спали. – Ариэль нервно смеется. – Они выдвинули кое-какие условия: мне нужно будет пройти пару онлайн-курсов, постоянно звонить им и приезжать домой на праздники, но в целом… Они согласны.

Эверет сидит с отвисшей челюстью, язык – в следах яичного крема.

– Я не собираюсь все время торчать на пляже. Хотя такая возможность, конечно, большой плюс.

Ариэль снимает с запястья браслет. Я впервые вижу его – он прятался под нитяным браслетом с узором в виде зигзагов. Это морское стекло цвета океанской волны на блестящей серебристой цепочке. Ариэль кладет его на стол.

– Вау. Это то, что Беа сделала? – спрашиваю я. – Вживую даже красивее.

Ариэль улыбается. Я представляю пастельные коттеджи, дедушкины корабли в лазурном море, послужившие вдохновением для творчества ее сестры. Кажется, будто Беа с нами, хотя ее здесь нет.

– Я закончу начатое ею, – говорит Ариэль, возвращая браслет на место.

– Откроешь магазин украшений?

– Не сама. С помощью друзей Би и профессионалов в этом деле, с которыми она договорилась в Пусане. Я все запущу – и магазин, и вебсайт, а потом управление перейдет к Хаджин и Карлу. И как знать – может, к тому времени мы уже откроем точку и в Нью-Йорке.

Эверет ахает.

– О боже мой, да ты же настоящая бизнес-леди. Нужно купить тебе костюм.

– Никаких костюмов, – смеется Ариэль. – У нас будет богемный вайб.

Мы смотрим на нее с восхищением. И сразу представляем, как это будет: Ариэль производит в Корее фурор, фотосъемки с моделями, босые ноги в песке. И дух Беа – в каждой бусине, каждой подвеске, каждом браслете. Такое чувство, будто я слышу ее, ощущаю, как ее сильная яркая энергия наполняет нас.

– Я бы не смогла принять это решение без вас, – говорит Ариэль. – Вы поддерживали меня все лето. Знаю, со мной не всегда было легко связаться. – Она закусывает губу. – Но на сей раз будет легче, обещаю. Даже в каком-то смысле проще, поскольку мне все равно придется ночами напролет сидеть за онлайн-занятиями.

Я киваю. По подбородку ползет капля яичного крема. Эверет смаргивает слезы. Всего пару месяцев назад Ариэль сидела за этим же столиком, с нами, но в то же время не здесь, всегда где-то за пределами нашей досягаемости. А теперь она уже почти взрослая. К моим глазам тоже подступают слезы.

– Ну нет, ну что же вы обе плачете. – Ариэль промокает мне глаза своей смятой салфеткой.

– Прости, – говорю я. – Я просто радуюсь за тебя. Думаю, Беа очень гордилась бы тобой.

– У-у-у, – всхлипывает Эверет. – Срочно нужны обнимашки!

И раскидывает руки. Мы обнимаемся втроем, наши тарелки бряцают друг об друга, тарталетки едва не улетают на пол.

Ариэль морщит нос.

– Я