Песенка в шесть пенсов и карман пшеницы - Арчибальд Кронин

– Первые номера никогда не бывают хорошими, дорогой, – прошептала мне мисс Донохью. – Но потерпи, пока не увидишь Хетти Кинг^[102]. – Она развернула большую коробку шоколадных конфет и, предложив мне выбрать любую, положила ее, удобно открытую, к себе на колени. – Угощайся, дорогой, сколько захочешь.

Из-за этого заботливого внимания мисс Донохью, явно мне симпатизирующей, я почувствовал себя сиротой, мальчиком из приюта, получившим бесплатный гостинец. Человек в маленькой шляпе-котелке, с ярко-красным носом, теперь пел песню, которая, похоже, у всех, кроме меня, вызывала смех.

– Он просто умора, правда, дорогой? – хихикала мисс Донохью.

Я состряпал на лице согласную улыбку, одновременно глянув вдоль нашего ряда. Мисс Гилхоли, заходясь от смеха и показывая все свои позолоченные зубы, сползала с кресла и для поддержки хваталась за Теренса. Затем, приглядевшись, я понял, что Мартин держит руку Норы. Он мне не понравился с первого взгляда – разговаривая со мной, смотрел холодно и жестко, – и теперь это впечатление только усилилось. Он был по-своему привлекателен – вызывающий, мрачный и опасный. Слегка приплюснутый нос и выдающиеся скулы делали его похожим на боксера.

– Смотри, дорогой, «Синхронные Братья».

Вынужденный следить за пантомимой этой парочки, похожей на близнецов, во фланелевых брюках, полосатых блейзерах и соломенных шляпах, я тем не менее не мог отвести тревожный взгляд от другой пары. Моя неестественная поза – один глаз на сцену, другой вдоль ряда – в конце концов привлекла внимание мисс Донохью, спросившей вполголоса:

– Ты что, свернул себе шею, дорогой, похоже, растяжение мышц? Только не говори мне, что у тебя косоглазие.

С усилием я сфокусировал глаза на сцене и поспешно заверил мисс Донахью, что мне не нужны очки.

Меня спас занавес – он опустился, обозначив антракт. Теренс и Донохью немедленно поднялись, чтобы отправиться в бар, и, поскольку мисс Гилхоли, перекрыв все пространство между рядами, потянулась к Норе, чтобы поговорить с ней, я с редкой решимостью обратился к мисс Донохью.

– Я не имел прежде удовольствия встречаться с вашим братом, мисс Донохью, – непринужденно заметил я, предприняв болезненную попытку выглядеть утонченно. – Он живет в Уинтоне?

– Ну, часть времени, дорогой. Но, кроме того, он много путешествует по стране.

– По делам, мисс Донохью?

– Естественно, дорогой. Он торговый агент.

– Вы имеете в виду – коммивояжер, мисс Донохью?

Она соболезнующее посмотрела на меня:

– Ты еще зелен, не так ли, дорогой? Тем не менее этим ты мне и нравишься, ты очень милый мальчик. Нет, дорогой. Мартин – букмекер. Но не тот, кто издает книги для чтения, как ты можешь подумать. Он принимает ставки. Организует тотализатор, если ты слышал такое слово. У него есть свое место почти на всех скачках, и он занимается подбором хорошей клиентуры. Ешь шоколад, дорогой, вот этот, мне не нравится с карамельной начинкой: она застревает в зубных протезах.

– Мне показалось, мисс Донохью, что он и Нора очень хорошие друзья.

– Ну, бери выше, – заметила она, странно глянув на меня. – Тут, скорее, речь идет о помолвке.

– О помолвке, мисс Донохью? – с трудом выдавил я из себя.

– Ну, не скажу, что они уже помолвлены, Нора еще слишком молода, только семнадцать, как ты знаешь, и я хочу год или около того подержать ее в «Эрле», чтобы у нее было свое дело, когда она вступит в брак. Но поверь мне, дорогой, это вопрос уже решенный.

То, что помолвки еще не было, могло бы отчасти утешить меня, но хотя я и не совсем понял, что означает в данном случае слово «вопрос», оно прозвучало как судьба, тем более уже «решенная». Сам не свой от горя, я молча слушал, как мисс Донохью продолжала:

– Нора – прекрасная девушка. Может, чуть сумасбродная, это в ней от Ирландии, слишком много озорства. Но мне она дорога, я очень люблю ее.

– Думаю, мы все ее любим, мисс Донохью, – проскрипел я, тщетно пытаясь сделать хорошую мину.

Оставшаяся часть представления превратилась для меня в пыль и прах. Даже Хетти Кинг не смогла меня расшевелить, несмотря на взволнованный шепот мисс Донохью, что хит «О ты, прекрасная кукла» – любимая песня короля Эдуарда.

Когда занавес наконец опустился и оркестр сыграл несколько тактов «Боже, храни короля», я испытал и грусть, и облегчение. В общей суете Теренс и Донохью поспешили к бару за последним глотком горячительного, в то время как две дамы с озабоченным видом удалились в туалет. Наконец я остался наедине с Норой, стоя в ожидании остальных в пустеющем фойе. Она очень близко подошла ко мне, так что ее глаза глянули прямо в мои. Они были серьезными, однако, отметив мою щеку живым и теплым поцелуем, она в усмешке скривила рот.

– Тебе не понравилось, – сказала она осуждающе, однако с ноткой сочувствия, как бы давая знать, что понимает меня. В самом деле, когда я стал возражать, что все наоборот, она покачала головой. – Нет, ты подумал, что все это довольно грубо, и, возможно, так оно и есть. Это совсем не то, что тебе нравится.

С внезапным приливом отчаяния я почувствовал, что должен открыться ей.

– Мне бы понравилось, Нора, если бы я сидел рядом с тобой.

– Тогда почему ты не был рядом? – Глаза ее расширились. Она стояла так близко, что я ощущал ее теплое и сладкое дыхание. – Было бы славно.

– Я думал, ты хотела сидеть с Мартином.

– Мартин! – воскликнула она. – Он мне надоел. Он слишком навязчив. Я хотела, чтобы ты был рядом со мной.

Огромная радость сотрясла мое сердце. Освободившись от груза несчастья, я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

– Но, Лоуренс, – испытующе посмотрела она на меня, – Терри говорит, что к девушкам ты вроде как равнодушен.

– К тебе я не равнодушен, Нора. Если хочешь знать, меня никогда ни к кому не тянуло так, как к тебе. Ты мне очень нравишься.

Она улыбнулась, и я подумал, что она продолжит подшучивать надо мной. Но выражение ее лица изменилось, и ее синие глаза наполнились теплом.

– Ну, ты мне тоже нравишься, – сказала она. – Это действительно так. И я очень хочу встречаться с тобой, где-то бывать вместе, хочу расшевелить тебя. Этот мир жесток, Лоуренс, и прости, но я думаю, что тебе надо набраться побольше опыта. Ты должен научиться общению с людьми, научиться получать от жизни удовольствие. Я не обижаю тебя, говоря все это?

– Нет, что ты, Нора!

Появились те, кого мы ждали, и она продолжила довольно спокойно:

– Тогда вот что. В следующее воскресенье Март и Терри собираются уехать. Так что приходи в Кресент-парк, и мы сделаем все, что ты захочешь.