Письма, телеграммы, надписи 1907-1926 - Максим Горький

Вообще-то он — «неопределившийся», как сам себя называет и как это свойственно человеку нашего времени, но мне нравится в нем дух бунтарства. «Зачем молчать» — очень недурно и вполне правильно; молчать незачем. И, еще раз, приятно, что вы, Сибирь, хотите говорить. Кричи, ребята! — Русь услышит, а Москве с Питером — оглохнуть бы!

Вот Вяткин у вас поэт! Читаю его стихи, и так хорошо на душе. Очень родные стихи.

Много хорошего народа у вас, как чувствуется. Весьма любопытен у вас Тачалов. Жаль, что Гребенщиков отклонился от своей работы, жаль!

А я иду куда следует, туда же все, куда и все время, двадцать лет, шел. Статья Изгоева — дрянцо, как и он сам; я считаю ее нарочито запутанной и нечестной. Скоро приспеет конец вехистам и фарисейскому юродству их.

Г. Н. Потанину почтительнейший поклон. Недавно прочитал его «Восточные мотивы» — с наслаждением! Не найдется ли у кого книжки «Легенды минусинских татар»? Автора не помню. В России эту книгу два года ищу — не могу найти, а очень нужна.

Будьте здоровы, и пожелаем добрым начинаниям доброго успеха, а злые да будут поражены проклятием внутреннего бессилия и — сгинут!

Жму руку.

А. Пешков

613

В. И. АНУЧИНУ

27 июня [10 июля] 1912, Капри.

Дорогой Василий Иванович!

Не обессудьте за предыдущее кислое письмо. Надеюсь, Вы не заразились от него хотя бы насморком — ядреный сибирянин!

Ох, и большущее Вам спасибо за потанинскую сагу — прочитал залпом, а потом набело стал с карандашом читать. И до чего вы, сибиряки, материалами заряжены густо, — особенно Вы с Потаниным. Ведь Вы можете азиатскую эпопею написать в широченнейших масштабах! Пишете ли Вы роман? Смотрите, скоро ругаться буду!

А я и не знал, что бунтарь-протопоп в Сибири проповедовал. Где мне об этом прочитать? Какие у вас, сибиряков, бунтовские корневища длинные!

Очень прошу — не забудьте, пожалуйста, и напишите мне: в какой именно книге Крижанич излагает мысль о необходимости вмешательства государства в экономическую жизнь страны? Ведь это же чертовски интересно! И в какие именно годы он жил в Сибири? А может быть, еще какие-нибудь знаменитости в вашей бесподобной Сибири писали работы по философии истории? А? Может быть, Данте или Мильтон?

Я вполне согласен, что Шишков может развернуться в крупного писателя, но до сих пор он пишет неуверенно, оглядываясь по сторонам, и чуточку под Ремизова, словно боится быть оригинальным, самим собою. Кроме того, ему нужно остерегаться: как бы не сбиться на дорогу сибирского Лейкина. Вы не обижайтесь за приятеля — я добра ему желаю, как и всем вам.

Гребенщиков тоже, безусловно, талантливый человек, но его талант отделки и шлифовки требует. Мало у него знаний, учиться ему, ой, много надо! Работать над собой неустанно, пополнять образование и прорехи знаний. Широта у него большая, а глубины нет. Возьмите-ка его в обработку и начините, как следует. Но что у всех у вас, сибиряков, приятно, так это скромность! Так противна наглость, с которою всякая бездарь в писатели лезет.

За то я и полюбил вас крепко.

Спасибо за книги и указания.

Желаю успеха всему содружеству.

Жму руку.

А. Пешков

10/VII—1912 г.

614

В. А. ПОССЕ

16 [29] июля 1912, Аляссио.

Дорогой Владимир Александрович!

Назовите рассказы, которые Вы хотели бы издать.

Денег Вы даете мало, я стал очень беден. Те, кто находит, что «Горького хоронят рано» — на мой взгляд — не ошибаются, — я тоже полагаю, что рано. И — что за длинный труп? Семь лет зарывают его в землю и все не могут зарыть.

Любят на Руси похоронить человека, — не оттого ли так мало у нас живых-то людей?

Если Айхенвальд — женского пола, он — наверное — старая дева.

Будьте здоровы. Желаю успеха в поездке.

А. Пешков

Alassio, presso di Genova,

29/7. 912.

615

А. И. КУПРИНУ

Июль 1912, Аляссио.

Дорогой Александр Иванович!

Я — недалеко от Вас, в Alassio, — два часа езды от Ниццы. Поехал бы к Вам, но завтра жду Амфитеатрова и потом еще кое-кого, так что — не могу сдвинуться с места. Да и не очень здоров.

Не соберетесь ли сюда? Здесь превосходный пляж, хорошее купанье, тихо и недорого. Очень много ребятишек, и нет иностранца: Alassio — летний итальянский курорт, и люди ходят по улицам в купальных халатах.

Жду ответа, крепко жму руку.

А. Пеш[ков]

616

В. В. ВЕРЕСАЕВУ

9 [22] августа 1912, Капри.

22—9 авг. 1912, Капри.

Дорогой Викентий Викентьевич!

В пайщики я не пойду, издайте меня как «постороннего» автора. Рукописи на-днях вышлю Вам.

Очень прошу: назначить цену книге не дороже рубля, а также известить меня, когда — приблизительно — книга будет напечатана.

Буду весьма благодарен, если Вы познакомите меня с характером предполагаемых Вами сборников. Хотел бы знать, как отнесетесь Вы и Ваши товарищи к изданию сборников иноплеменной и областной литературы?

Можно очень быстро сорганизовать сборники произведений сибирских, белорусских и украинских писателей, латышский и татарский — казанских татар. Затем не трудно составить сборники грузинский, армянский, польский, финский и т. д.

Думаю, что это вполне своевременно в наши националистические дни, и было бы крайне важно, если бы за это дело ознакомления России с самою собой взялась не издательская фирма, из соображений коммерческих, а — товарищество великорусских писателей.

Это доброе и необходимое дело снова и быстро укрепило бы пошатнувшийся моральный и политический престиж русской литературы.

Сборники должны редактироваться коллективно, на местах, и каждому должен быть предпослан небольшой очерк по истории культуры данного племени.

Буде Вас интересует этот проект, я могу развить его более подробно, а также сообщу Вам имена и адреса заинтересованных этой идеей иноплеменных литераторов, дабы Вы списались с ними непосредственно.

Будьте здоровы, желаю доброго успеха! М[ария] Ф[едоровна] кланяется.

Немножко нездоров, извиняюсь за краткость письма.

А. Пешков

617

К. А. ТРЕНЕВУ

Август, не ранее 10 [23], 1912, Капри.

Дорогой Константин Андреевич!

Повесть Вашу я получил на три дня ранее Вашего письма, прочитал