Волшебник - Колм Тойбин

Элизабет настаивала, что ни разу не повысила голоса, однако ей пришлось согласиться, что именно из-за ее размолвки с молодым человеком вечер закончился так быстро. И больше ее на студенческие вечеринки не приглашали.

Поскольку Катя и Элизабет хранили торжественное молчание, Томас спросил у дочери, уж не сменила ли она гнев на милость и не тот ли это студент, который хотел посетить Германию, тот самый юноша-черт-подери?

– Она выходит замуж за Боргезе, – сказала Катя.

Томас поймал Катин взгляд и сразу понял, что это не шутка. Джузеппе Боргезе, профессор романской филологии из Чикаго и видный антифашист, порой заходил к ним, чтобы поговорить о политике, когда Манны только переехали в Принстон.

– Боргезе? И где она его встретила?

– Здесь. Где и все остальные.

– Он и был-то у нас всего один-два раза.

– Она и видела-то его всего один-два раза.

– Хочу напомнить, что «она» сидит с вами за одним столом, – заметила Элизабет.

– Как-то все очень быстро, – сказал Томас дочери.

– И очень благопристойно, – ответила она.

– Чья была идея?

– Это слишком личное.

– Поэтому Боргезе пришел во второй раз? Чтобы увидеть тебя?

– Думаю, в том числе и ради этого.

В улыбке Элизабет было лукавство и самоирония.

– Я думал, он приходил, чтобы повидаться со мной!

– Он успевал и то и другое, – ответила Элизабет.

Томас чуть не сказал, что хотя Джузеппе Боргезе моложе его на несколько лет, выглядит он куда старше, но сдержался и заметил:

– Я думал, он целиком посвятил себя литературе и антифашистскому движению.

– Это правда.

– А он не так прямодушен, как кажется!

– Я с ним помолвлена. И если ты ищешь прямодушия, тебе придется признать, что никто здесь, кроме меня, не обладает этим бесценным качеством.

Язвительность Элизабет, которую она обычно держала при себе, вспыхнула как молния.

– Ты с ним переписываешься? – спросил Томас.

– Мы состоим в регулярной переписке.

– Итак, Эрика вышла за Одена, а ты выходишь за Боргезе.

– Да, – сказала Элизабет, – а Моника – за своего венгра. А Михаэль, который младше меня, женится на Грет. Это нормальный порядок вещей, дети вырастают и находят себе пару.

– Тебе двадцать, а ему?..

– Пятьдесят шесть, – вставила Катя.

– Он всего на семь лет моложе твоего бедного старого отца, – продолжил Томас.

– Всем будет легче, – заметила Элизабет, – если ты перестанешь играть роль печального дряхлого старца.

– Мне такое и в голову не приходило, – промолвил Томас, с трудом удерживая слезы.

– И что теперь делать?

– Я боялся тебя потерять. Я думал только о себе и твоей матери. Теперь нам не с кем поговорить.

– У вас еще пятеро детей.

– Ты меня поняла. Ты единственная…

Томас хотел сказать, что из них только Элизабет обладает здравым смыслом, чувством юмора и умением абстрагироваться и он надеялся, что она никогда не найдет себе достойную партию и останется с ними до конца жизни.

– Мы с мамой решили, что во время визита моего жениха ты будешь вести себя безупречно, – сказала Элизабет.

Томас с трудом удержался от смеха.

– И как долго вы решали?

– Пока ты писал, мы прошлись туда и обратно по Уизерспун-стрит.

– Ты действительно собралась за него замуж?

– Да, здесь, в Принстоне, в университетской церкви, скоро.

– Жалко, моя мать этого не увидит.

– Твоя мать?

– Она любила свадьбы. Всегда. Думаю, это единственное удовольствие, которое она обрела в браке с моим отцом.

Элизабет проигнорировала его реплику.

– Я спросила Боргезе, волнуется ли он перед визитом к нам, – сказала Элизабет. – Удивительно, но он совершенно спокоен.

– Тогда беспокоиться не о чем. Все решено.

– Мы пока не назначили дату.

– Кто еще знает?

– Михаэль знает, – ответила Катя. – Мы ему написали, Эрике и Клаусу расскажем, когда они приедут, а потом напишем Голо и Монике.

– Скажи, а Боргезе был женат? Или он впервые возложит на себя священные узы брака?

– Я не различаю сарказма в твоем вопросе, – заметила Элизабет, подняв брови, – хотя человек более мелочный наверняка различил бы. И это меня радует. Но Джузеппе спросит, поздравил ли ты меня, когда услышал добрую весть? И я отвечу утвердительно. А поскольку я еще ни разу его не обманывала…

– Я от всего сердца поздравляю тебя, мое возлюбленное дитя.

– И я, – добавила Катя.

– Вы все это спланировали, – сказал Томас. – И специально ничего не сказали мне заранее.

– Разумеется, – ответила Катя. – В Нью-Йорке тебе было чем занять голову.

– А сейчас как раз пришло время встать с озабоченным видом и удалиться в кабинет, – сказала Элизабет.

– Ты права, дитя мое.

– Мы уберем со стола, а остальное обсудим завтра утром.

– Однако как тебя изменила помолвка, – улыбнулся Томас. – Я-то думал, это Эрика у нас любит командовать.

– У всех бывает свой звездный час. Уверена, Моника еще себя покажет.

– Я надеялся, ты защитишь меня от них, – со вздохом промолвил Томас.

Элизабет встала и отвесила ему ироничный поклон.

– Думаешь, именно ради этого я родилась на свет? – спросила она и вышла их комнаты, прежде чем Томас успел ответить.

– Старый козел! – выпалил Томас, убедившись, что дочь его не слышит.

– Когда мы втроем отправились на прогулку, Боргезе почти не раскрывал рта, – сказала Катя.

– И что это значит?

– Ничего не значит. Он что-то бормотал и жаловался на холод.

– И это тоже наверняка что-то значит.

Катя улыбнулась:

– Я намерена одарить его сердитым взглядом, когда он появится в следующий раз.

– Если он будет искать меня, я в кабинете, – сказал Томас.

Он встал.

– Элизабет пришлось нелегко, – сказала Катя. – Мы столько раз переезжали. Для нее это потерянные годы.

– Она не вышла бы за старика, сложись все иначе и останься мы в Мюнхене, – ответил Томас. – Нашла бы кого-нибудь своих лет.

Томас почти надеялся, что Катя оспорит его утверждение, что Боргезе – старик, но она лишь согласилась с этим печальным фактом.

– Мы же ничего не может с этим поделать? – спросил он.

– Ничего, – ответила она.

Когда он готовился отойти ко сну, в комнату вошла Катя.

– Я еще не все тебе рассказала, – начала она.

– Как, это еще не все?

– Все. Я про Элизабет. Я верю, что она обретет счастье в своем новом статусе.

– Нам следовало сказать ей, что мы встретим ее с таким радушием, что ей придется передумать и вернуться к нам.

– Она к нам не вернется.

Томас улыбнулся и вздохнул.

– А еще я получила письмо от Клауса, – сказала Катя.

– Откуда?